Декабрь прошёл спокойно. Галина не звонила, Валерия тоже не проявлялась. Дмитрий лишь однажды написал Александру — просил помочь с ремонтом машины, нужны были руки. Александр поехал в выходной, вернулся злой и весь в мазуте.
— Три часа пахал, — ворчал он. — Даже спасибо не сказали. Дмитрий всё намекал, что я бы мог и деньгами помочь на запчасти.
Я промолчала, продолжая читать книгу.
Перед самым Новым годом позвонила Галина. Спросила, собираемся ли мы к ним на праздник.
— Только если Зоряна извинится. При всех. За то, что устроила.
Александр посмотрел на меня вопросительно. Я покачала головой.
— Тогда остаёмся дома, — сказал он в трубку.
Галина повесила трубку без прощания.
Мы встретили Новый год вдвоём. Я накрыла скромный стол: салат, горячее блюдо и бутылка вина на двоих. Без суеты и сумок с остатками еды для гостей. Без луж компота и визжащих чужих детей по всей квартире.
В полночь мы чокнулись бокалами, посмотрели фильм и легли спать около часа ночи. Тишина и покой наполнили дом.
Первого января никто не тревожил нас звонком в дверь. Мы проснулись ближе к полудню, неспешно позавтракали и отправились гулять в парк. Вернувшись вечером домой, я разогрела ужин со вчерашнего — поели вместе на кухне.
Александр был задумчивый и молчаливый: ковырял вилкой салат и смотрел в окно.
— О чём думаешь? — спросила я его.
Он пожал плечами:
— Думаю о том, как мама сейчас сидит одна и плачет… Что сын к ней не приехал…
Я допила чай:
— Она могла бы обойтись без ультиматумов с извинениями.
— А ты могла бы просто извиниться…
Я поднялась из-за стола и начала убирать посуду:
— За то, что сказала правду?
Он ничего не ответил.
На следующий день Галина снова позвонила. В голосе слышались слёзы:
— Александр… сынок… Приезжай хоть сейчас… Я одна тут… так тоскливо…
— А где остальные?
— Дмитрий с семьёй у тёщи… Валерия тоже уехала… Я совсем одна…
Александр посмотрел на меня вопросительно. Я пожала плечами: решай сам.
Он поехал один. Вернулся через три часа мрачнее тучи:
— Она весь вечер жаловалась: мол, я её бросил… что Зоряна меня испортила… раньше сын был другим… Потом стала просить денег на лекарства — пять тысяч нужно…
— Дал? — спросила я спокойно.
Он кивнул виновато:
— Ну она же болеет…
Я прошла в спальню за тетрадью, открыла чистую страницу и записала: «2 января. Галина – лекарства – 5000 грн».
Александр зашёл следом и увидел запись:
— Ты опять за своё?
Я закрыла тетрадь:
— Я продолжаю вести счёт тому, что ничего не меняется…
Он сжал кулаки:
— Ей действительно нужны лекарства!
Я убрала тетрадь обратно:
— Тогда пусть Дмитрий с Валерией тоже участвуют — хотя бы по две тысячи каждый дают! Почему только мы?
Он отвернулся:
— У них нет денег…
— У них никогда нет денег! Но при этом каждую неделю ходят по ресторанам! Видела сторис Валерии — каждый выходной где-то ужинают!
Александр вышел из спальни с грохотом захлопнув дверь.
Я легла на кровать и уставилась в потолок: тяжесть внутри была не от жалости — от усталости от одних и тех же разговоров снова и снова…
В марте Галина снова попросила помощи — теперь уже десять тысяч на коммунальные долги накопились… Александр пришёл ко мне советоваться…
Я достала тетрадь: после январской записи уже появилось несколько новых строк — февраль: продукты для Галины – 3000; подарок жене Дмитрия ко дню рождения – 2000…
Ответ мой был коротким:
— Нет…
Александр напрягся:
— Маму могут выселить…
— Пусть помогут её дети или она сама решает свои вопросы! Она взрослая женщина!
Он стоял молча несколько секунд, потом развернулся и ушёл звонить кому-то в коридоре… Слышно было только приглушённые слова извинений…
Позже вечером сказал мне тихо:
— Дмитрий с Валерией дали матери по три тысячи каждый… Четыре добавил сам из своих накоплений…
Я лишь кивнула без комментариев…
В апреле Александр вернулся после работы угрюмый… Сел за стол молча… Долго смотрел перед собой…
Потом сказал тихо:
— Мама сказала… что пока ты рядом со мной… мы для неё больше не семья…
Я мыла посуду спиной к нему:
— Хорошо…
Он подошёл ближе за спину:
— Зоряна… может хватит? Может просто извинишься – всё закончится?
Вытерев руки полотенцем, я повернулась к нему лицом:
― Александр… шесть лет я терпела твою семью… кормила их всех… одалживала деньги… молчала… Шесть лет они приходили как домой – брали всё подряд и уходили ни с чем кроме пустых слов! Ни разу никто даже бутылку вина не принёс! Ни разу никто не спросил – а мне самой тяжело ли? Ни один долг вовремя возвращён не был!
Он слушал молча…
― Я поставила границу – вот за это я точно извиняться не буду! Если для твоей мамы это значит конец семьи – пусть будет так!
Александр отошёл от меня медленно… ушёл в другую комнату… А я осталась стоять у окна кухни среди темнеющего двора…
С тех пор прошло полгода… Мы больше никак не контактируем с его роднёй… Александр навещает Галину раз в месяц один… Возвращается хмурый… Но больше ни слова о том, чтобы ехать вместе…
Тетрадь лежит теперь глубоко в шкафу… Иногда открываю её просто посмотреть цифры… Последняя запись ― апрель: четыре тысячи от Александра для Галины… Больше туда ничего не добавляю ― мои деньги туда больше не идут…
Мы живём вместе дальше ― обсуждаем работу, дела по дому или планы на отпуск… О его семье вообще больше речи нет ― будто между нами закрытая дверь стоит: оба знаем о ней ― но никто её больше даже пальцем трогать не хочет…
Иногда думаю ― а правильно ли поступила тогда? Может надо было промолчать как раньше? Продолжать улыбаться им всем через силу? Извиниться ради мира?
Но потом беру ту самую тетрадь в руки ― вижу все эти суммы ― одну за другой ― месяц за месяцем ― чужие нужды вместо своих границ…
И понимаю: хватит ставить чужие потребности выше собственного достоинства…
Знаете во сколько мне обошлось право сказать «нет»?
Теперь Галина рассказывает всем знакомым какая я жадная бессердечная женщина ― выгнала родных людей ради копеек да ещё сына заставила выбирать между матерью и женой… Валерия удалила меня из соцсетей полностью ― при встрече переходит улицу демонстративно стороной… Дмитрий распускает слухи будто я помешана на деньгах да веду финансовый учёт Александру как бухгалтер должнику своему… А Лариса ― та самая дальняя родственница Александра ― раньше всегда здоровалась со мной тепло … теперь шепчется за моей спиной во дворе соседкам рассказывая какую жену он себе выбрал – от семьи отвернула совсем….