Чтобы Богдан мог мной гордиться.
День казался бесконечным. Отчёты, таблицы, цифры. Руководитель заставил пересчитывать показатели заново. Коллега то и дело обращалась за помощью.
С работы я ушла раньше обычного. Почти бегом добралась до метро. Дорога заняла целый час — в переполненном вагоне, где со всех сторон прижимали люди.
Домой влетела наспех. Бросила сумку у двери. Переоделась в старую футболку и джинсы. И сразу принялась за готовку.
Разогрела духовку. Отправила туда курицу, рядом устроила картофель. На сковороде обжаривала мясо крупными кусками. Оно шкворчало, жир разлетался брызгами. Одежда быстро покрылась масляными пятнами.
Взялась за оливье: нарезала отварные овощи мелкими кубиками, добавила колбасу, перемешала с майонезом. Затем приготовила цезарь — руками порвала салатные листья, на сковороде подрумянила сухарики, смешала соус.
Для нарезки шинковала овощи: помидоры, огурцы, перец аккуратными кольцами. Красиво разложила их на блюде. Постепенно выставляла всё на стол.
К восьми вечера стол был заставлен: оливье в глубокой салатнице, цезарь в отдельной миске, жареное мясо с луком на большом блюде, целая курица с румяной корочкой, запечённый с розмарином картофель, овощная нарезка, ломтики хлеба, соусы в маленьких розетках, напитки в бутылках.
Аромат стоял аппетитный. Я оглядела стол — выглядело действительно красиво.
Но.
В раковине высилась гора немытой посуды: кастрюли, три сковородки, разделочные доски, ножи, миски. Тарелки, вилки, ложки. На плите застыли тёмные пятна жира. На столешнице лежали обрезки овощей, картофельная кожура, хлебные крошки.
Я рассчитывала за десять минут всё вытереть, навести порядок, переодеться во что‑то чистое, привести волосы в порядок, подкраситься.
Однако ровно в восемь в дверь позвонили.
Богдан открыл. В квартиру вошли четверо мужчин — шумные, громкоголосые, смеющиеся.
Я стояла на кухне в испачканной маслом футболке, с растрёпанными волосами и руками в соусе.
— Знакомьтесь, это Мария, моя невеста! — торжественно произнёс Богдан. — А это Павел, Сергей, Никита, Марко. Мои друзья по институту. Практически братья.
Павел — крупный, с залысинами, в дорогой рубашке, с золотыми часами на запястье. Сергей — худощавый, в очках, с постоянной ухмылкой. Никита — спортивный, крепкий. Марко — невысокий, тихий, почти незаметный.
— Привет, — кивнули они.
Я поздоровалась, вытерла ладони полотенцем и пригласила всех к столу. Голос слегка подрагивал.
Гости прошли в комнату, уселись. Внимательно осмотрели угощение. Павел окинул стол придирчивым взглядом и поднял брови. Сергей заглянул через открытую дверь на кухню и тихо хмыкнул. Никита смотрел на меня оценивающе. Марко молчал.
Я расставляла тарелки, раскладывала приборы, наполняла бокалы, накладывала еду. Богдан сидел во главе стола, оживлённо беседовал с друзьями, рассказывал какой‑то анекдот и смеялся. Помочь мне он даже не попытался.
— Ничего себе, сколько всего, — протянул Павел, разглядывая стол. — Постаралась.
— Надеюсь, вам понравится, — ответила я с натянутой улыбкой.
— Сейчас узнаем, — он наколол вилкой кусок мяса и отправил в рот. Жевал долго, не выражая эмоций.
Я устроилась рядом с Богданом, начала есть, стараясь поддержать разговор: спрашивала, где они учились, чем занимаются, давно ли дружат. Вежливо, доброжелательно.
Павел продолжал молча жевать. Сергей тоже. Никита ковырял вилкой оливье. Марко попробовал курицу и отодвинул её к краю тарелки.
Павел посмотрел на Сергея. Тот едва заметно кивнул.
— Оливье суховат, — неожиданно произнёс Павел. — Майонеза явно мало. У моей жены выходит гораздо сочнее. Она готовит с душой.
Я застыла с вилкой в руке. Что?
Богдан перевёл взгляд с меня на Павла, но ничего не сказал.
— И картофель пересолен, — добавил Сергей, поморщившись. — Соли слишком много.
— А цезарь какой‑то странный, — подхватил Никита. — Соус совсем не тот.
Марко по‑прежнему молчал.
Щёки запылали. Что вообще происходит? Это розыгрыш? Я три часа стояла у плиты, потратила немало денег, старалась изо всех сил — и теперь слышу только придирки?
— Я правда старалась сделать всё как можно лучше, — произнесла я, чувствуя дрожь в голосе.
— Понимаем, — снисходительно кивнул Павел. — Но хозяйка должна уметь готовить по‑настоящему вкусно. Это фундамент семьи. Богдан привык к хорошей домашней кухне, верно? Ты ведь это осознаёшь?
Богдан молчал, разглядывая свою тарелку и медленно пережёвывая мясо.
— И ещё, — Павел повернулся к кухне и окинул её взглядом. — Почему такой беспорядок? Посуда навалена горой, плита вся в застывшем жире, стол не убран, крошки повсюду.
Я раскрыла рот, но слова не сразу нашлись.
— Я три часа готовила, — наконец выдохнула я. — Просто не успела всё перемыть. Я только с работы пришла.
— Настоящая хозяйка должна всё успевать, — наставительно продолжил Павел тоном школьного учителя. — И приготовить, и убрать, и себя в порядок привести. Мужчина возвращается домой уставшим. Ему нужны чистота, уют, идеальный порядок. Это азбука семейной жизни. Самые простые вещи.
Сергей согласно кивал.