— Отдай ключи от гаража, — голос Александра прорезал тишину на кухне, словно стекло треснуло. — Я буду ставить туда машину. А твой хлам, Людмила, нужно выбросить. На свалку.
Людмила поставила чашку с чаем на стол, но рука дрогнула, и ложка звякнула о фарфор.
— Какой хлам? — спросила она ровным голосом.
— Да всё это старьё, — Александр махнул рукой. — Какие-то инструменты, лыжи древние, банки с закатками — зачем всё это хранить? Гараж забит до потолка.
Он говорил без раздражения, но в его спокойствии чувствовалось давление. Такое ощущение возникает, когда решение уже принято за тебя.
Людмила промолчала. Повернулась к окну. Над городом висело низкое серое небо, снег таял ещё в воздухе. Радиаторы едва тёплые — в квартире зябко. И от разговора становилось только холоднее.
— Мам, он прав, — вмешалась Ирина. — Ты ведь этим не пользуешься совсем. У нас машины нет. А Саше негде ставить авто — перед домом грязь постоянно.
— Пусть ищет другое место, — тихо ответила Людмила. — Этот гараж был Ярослава.
Александр усмехнулся с раздражением:
— Ну прости уж: отец твой давно умер, почти тридцать лет прошло. Хватит жить воспоминаниями. Всё это пора выбросить.
— Начни с себя и своего дома выбрасывать… — проговорила она тихо и не поднимая взгляда.
Наступило молчание. Из соседней комнаты доносился приглушённый гул телевизора — новости шли вполголоса. Людмила уловила ритм собственного сердца.
Александр резко поднялся со стула; звук был глухим и тяжёлым.
— Так дело не пойдёт. Я устал обходить твои завалы стороной. Завтра еду на шиномонтаж и забираю ключи без выяснений отношений.
— Это не твоя собственность, — спокойно сказала она и посмотрела ему прямо в глаза. — И вещи там тоже не твои.
Он подошёл почти вплотную к ней:
— А чья тогда? Ты даже налоги за него не платила! Это я платил каждый год! Всё держится на мне!
Ирина опустилась за стол и уткнулась в экран телефона…