— Не трогай, — произнесла Людмила, прикрывая крышку ящика.
— Мам, ну не начинай. Я быстро всё сделаю.
Александр подхватил коробку со старым инструментом. Людмила шагнула вперёд и подняла руку, преграждая путь.
— Я же сказала — не трогай!
Он поставил ящик обратно на пол и взглянул на неё сверху вниз.
— Ты снова за своё упрямство?
— Это не упрямство. Это мой дом, мой гараж и мои вещи.
— Твои? Забавно слышать. Всё, что у тебя есть — только потому что мы тебя содержим! — вспылил он. — Думаешь, я не замечаю, что ты жила за наш счёт?
У неё закружилась голова, дыхание стало прерывистым и тяжёлым.
— Александр… — тихо вымолвила она. — Не смей так со мной разговаривать.
— А как с тобой говорить? По-доброму ведь не выходит. Вечно ты чем-то недовольна.
Он с раздражением бросил тряпку в угол помещения.
— Завтра привезу сюда машину. Всё решено.
Развернувшись на каблуках, он вышел прочь. Гаражная дверь захлопнулась со скрипом.
Людмила осталась стоять одна, опираясь плечом о стену.
В доме царила тишина. Ирина сидела за ноутбуком и печатала что-то сосредоточенно. Даже головы не подняла.
— Мам, ну не обижайся. Он же хотел помочь по-своему.
— Правда? — Людмила опустилась на край дивана. — А ты снова промолчала… как всегда делаешь это.
Ирина равнодушно пожала плечами:
— Мне надоело ваше вечное выяснение отношений. Всё равно потом помиритесь как ни в чём не бывало.
— Мы с ним? — усмехнулась Людмила горько. — Нет уж… вряд ли на этот раз.
Она поднялась и направилась на кухню. На столе стоял заварник с остывшим чаем. За окном моросил дождь; стекло покрылось мутной пеленой влаги. Проведя пальцами по влажным волосам, Людмила вдруг осознала: ей вовсе не холодно. Слова «мы тебя держим», «наши деньги» будто застыл комом внутри неё, превратившись в камень где-то под сердцем.
Позже вечером Александр вновь появился в доме; вошёл шумно и уверенно:
— Всё решено, мам: завтра приедут ребята помочь мне с вещами. Я подъеду утром пораньше.
Людмила посмотрела на него спокойно:
— Не утруждайся… Я сама сегодня всё вывезу.