Он застыл на месте.
— Куда собралась?
— К себе, — спокойно произнесла она. — И ты не посмеешь тронуть ни одной вещи.
Он усмехнулся, будто не воспринял всерьёз.
— Не начинай спектакль, хорошо?
— Завтра утром гараж будет пуст, — повторила Людмила и направилась в комнату.
Собираться она начала глубокой ночью. Натянула старую куртку, достала коробку с письмами, фотографиями и инструментами. Всё аккуратно уложила в большой пакет. За окном уже к четырём сгущались сумерки, уличные фонари мигали в полумраке. В подъезде стояла звенящая тишина.
Когда она вышла из дома, из-за угла появился Александр.
— Куда это ты среди ночи? — с усмешкой спросил он.
— Есть дела.
— Опять за своё взялась?
Он приблизился на шаг, но впервые за долгие годы Людмила осталась на месте. Смотрела прямо и уверенно.
— Поговорим завтра.
— Нет уж. Сейчас, — сказал он и потянулся к её пакету.
Она крепко прижала его к себе. Пакет не выдержал — порвался, и письма высыпались прямо на снег. Александр хотел что-то сказать, но замолчал: один из конвертов был подписан его фамилией.
Он молча смотрел на них.
— Откуда это? — наконец спросил он глухо.
Людмила опустила взгляд на промокшие конверты и тихо произнесла:
— Из того самого ящика… того самого, который ты собирался выбросить.
Александр побледнел заметно.
— Это… кто их написал?
Она подняла глаза и спокойно ответила:
— Ярослав. И не тебе они были адресованы.
Он сразу не поверил услышанному. А она просто стояла напротив — уверенная в своём решении и спокойная как никогда прежде.
Он отступил назад и чуть было не поскользнулся на мокром асфальте. Ветер завывал между стенами гаража, дверь скрипнула от порыва сквозняка, а письма продолжали лежать в снегу беспорядочной россыпью — всё смешалось в одно целое ощущение тревоги и непонимания.
— Что ты хочешь этим сказать? — выдавил он наконец с трудом.
Но Людмила промолчала. Только подняла один из конвертов, взглянула на почерк… угол её губ дрогнул едва заметно:
— Завтра всё станет ясно.