— И что, она так и будет прилипать к этому зеркалу? — с раздражением подумала Владислава Руденко, наблюдая за своей восьмилетней дочерью. — Целый день только и делает, что любуется собой! Волосы растрепаны, на лице следы грязи, а платье всё в пятнах. Я же только вчера выдала ей чистое! Да никакого гардероба не хватит при таком подходе!
У Владиславы Руденко на глаза навернулись слёзы. Работаешь с утра до вечера без передышки, возвращаешься домой — а там ни покоя, ни уюта.
— Почему ты не помыла посуду? — спросила она с трудом сдерживая эмоции.
Оксана Марченко испуганно отпрянула от зеркала.
— Сейчас всё сделаю! — поспешно ответила девочка и бросилась на кухню.
— А как насчёт уроков? — недоверчиво уточнила Владислава Руденко. — Ты уже сделала домашнее задание?
Дочь опустила глаза.
— Чем же ты тогда занималась весь день? — голос женщины стал холодным и резким. — Отвечай!
Она оглядела комнату: повсюду царил беспорядок.
— Почему школьную форму ты не убрала в шкаф?
Девочка схватила брюки и рубашку, торопливо пытаясь повесить их на плечики.
— Когда ты наконец научишься заправлять кровать? — язвительно произнесла Владислава Руденко, указывая на смятое одеяло. — На всякую ерунду у тебя всегда находится время! А вот помочь матери или привести себя в порядок — уже нет. Посмотри на себя! Вид просто ужасный! Немедленно иди умойся!
По щеке Оксаны Марченко медленно скатилась слеза.
— Вот это у тебя лучше всего выходит! — не удержалась Владислава Руденко. — Для этого много ума не надо. Расплакаться проще всего. Ты поплачешь, а потом я снова должна всё делать за тебя?
Оксана разрыдалась навзрыд.
— Прекрати немедленно! — резко выкрикнула Владислава Руденко. — Не испытывай моё терпение!
Но плач становился всё громче и безутешнее.
— Я кому сказала?! Замолчи сейчас же! — кричала она уже не заботясь о том, услышат ли соседи. — Это мне бы следовало рыдать, а не тебе! Успокойся немедленно! Я больше этого слушать не желаю!
— Я не могу остановиться… правда… не могу… мама… я стараюсь… но не получается… — сквозь рыдания бормотала Оксана Марченко.
Владислава Руденко крепко сжала зубы, пытаясь вернуть себе самообладание. Сейчас совсем неподходящий момент для нравоучений: она специально ушла сегодня пораньше с работы, чтобы успеть сводить дочь в поликлинику и получить справку для санатория. В профсоюзе пообещали выделить путёвку в учреждение для детей с заболеваниями дыхательных путей почти бесплатно: основную часть расходов покрывают они сами. Почему бы было не согласиться? Тем более что всю зиму Оксана болела простудами, фарингитами и тонзиллитами один за другим. Лечить её полноценно возможности нет: собьёшь температуру – снова отправляешь в школу учиться дальше. А эти бесконечные справки да больничные только разоряют окончательно. На те крохи алиментов от Назара Коваля особо не проживёшь…
«Господи, как же мне тяжело… – горестно подумала женщина сквозь внутренние слёзы. – Муж бросил меня одну со всем этим грузом… А дочь растёт какой-то расхлябанной… У других дети как дети – а у меня вот такое…»
Оксана продолжала тихонько всхлипывать и размазывать по щекам мокрые дорожки пальцами.
— Доченька моя… – проговорила Владислава Руденко как можно мягче, собирая остатки терпения воедино: – пожалуйста, перестань плакать… умойся скорее… переоденься… мы должны идти в поликлинику…
Оксана тут же притихла и поспешила выполнять мамины указания так быстро, будто получила чёткий приказ к действию; тем временем Владислава принялась собирать разбросанные вещи по комнате: игрушки вперемешку с учебниками валялись где попало. «Всё растащено по углам! – раздражённо думала она про себя. – Ну какая же неряшливая девочка!.. Сколько ни убирай – через час снова бардак… Весь день крутишься без отдыха ради неё одной… И никакой отдачи: ни понимания человеческого, ни благодарности простой…»
— Мамулечка… – уже умытая Оксана Марченко дергала мать за рукав с сияющими глазами и влажной челкой: – а что мне надеть лучше всего?..