— Не нужно ничего говорить. Просто… если вдруг захочешь увидеть меня снова — вот.
Он протянул ей визитку. На ней был номер телефона и адрес мастерской в другом городе.
— Я…
— Не сейчас.
Он улыбнулся, развернулся и неспешно спустился по лестнице. А Оксанка осталась под фонарем, с портретом в руках, ощущая, как внутри нее что-то вновь просыпается к жизни.
* * *
С тех пор прошёл месяц. Та случайная встреча стала началом ежедневной переписки между Оксанкой и Матвеем — сначала сдержанной, затем всё более откровенной. Он делился историями о своих картинах, она рассказывала о сменах в кафе, о странных посетителях… И всё чаще — о том, как скучает по нему.
Однажды глубокой ночью он написал:
«Приезжай ко мне. Хочу видеть тебя не через экран».
И она решилась.
Его мастерская располагалась в старом индустриальном районе — здание бывшей фабрики с высокими потолками и огромными окнами. В воздухе витал аромат масляных красок вперемешку с запахом свежесваренного кофе. Матвей встретил её у входа и обнял так крепко, что у неё перехватило дыхание.
— Я боялся, что ты не приедешь.
— Я тоже сомневалась.
Они целовались среди холстов и мольбертов, смеялись над нелепыми историями из жизни, валялись на широком диване под высоким окном, за которым мерцали огни города.
— Ты здесь один живёшь? — спросила она однажды вечером, проводя пальцами по его груди.
Он на мгновение замолчал.
— Да… вернее… не совсем так.
Она приподнялась на локтях:
— Что значит «не совсем»?
Матвей сел прямо и устало провёл рукой по лицу:
— Я хотел рассказать тебе сразу… но не решался. А теперь понимаю: между нами что-то настоящее начинается — и я не хочу начинать это со лжи. У меня есть жена. Формально мы всё ещё женаты.
Оксанка почувствовала холод внутри себя — дыхание сбилось от неожиданности.
— Но мы уже два года не вместе, — поспешно добавил он. — Она живёт в другом городе. Мы просто до сих пор не оформили развод официально…
— Почему? — прошептала она едва слышно. Ей хотелось закричать или ударить его… но она сдержалась.
— Всё упирается в юридические вопросы… общее имущество…
Он попытался взять её за руку, но она отстранилась:
— Ты должен был сказать это сразу же!
— Я боялся потерять тебя…
— И правильно делал!
Она резко поднялась и начала собирать свои вещи. Он пытался объяснить: уверял, что только она имеет значение для него сейчас; говорил о том, что с женой всё давно закончено… Но слова уже ничего не значили для неё.
* * *
На следующее утро Оксанка уехала первым поездом домой. Он даже не попытался остановить её — просто стоял на перроне с руками в карманах и выражением лица человека, который осознал своё поражение слишком поздно.
В вагоне девушка смотрела в окно: за стеклом проносились поля, леса и незнакомые города Украины. Она думала лишь об одном — как легко поверила в иллюзию счастья…