— А что сама пациентка думает? — врач обратился к Богдане.
— Ну, я…
— Мама просто стесняется жаловаться, — перебила Оксана. — Но ведь видно же, что ей нехорошо. Она сильно похудела, осунулась.
— Оксана, — мягко произнесла Богдана, — позволь мне самой объяснить всё доктору.
— Мамочка, ну ты же сама знаешь… Доктор и так видит, что тебе тяжело.
После визита в поликлинику заехали в аптеку. Оксана купила медикаментов на две тысячи гривен.
— Мам, это всё нужно. Принимать строго по расписанию. Я тебе составлю схему.
Вернувшись домой, Оксана начала расставлять упаковки по полочкам и подписывать каждую из них.
— Это выпьешь утром, это днём, а вот это перед сном. Не вздумай забывать! Я буду контролировать.
— Оксана, я ведь не ребёнок…
— Мама, в твоем состоянии часто бывает рассеянность. А лекарства — дело серьёзное.
Поздним вечером, когда дочь уехала домой, Богдана осталась одна на кухне и долго смотрела на аккуратно выстроенные пузырьки с таблетками. Как будто перед ней аптечный стенд. Раньше она пила только одно средство от давления. Теперь их стало восемь.
Она вспомнила себя полгода назад: работала в библиотеке, ездила на дачу в Бучу, встречалась с подругами и ходила на спектакли. Да, переживала за больного мужа… но при этом жила насыщенной жизнью. А теперь?
Теперь её день был расписан детьми до мелочей: утром — приём таблеток и звонок Оксане с отчётом о самочувствии; днём — поход только в ближайший магазин («далеко идти вредно»); вечером — звонок от Михайла с расспросами о давлении и питании и уточнениями планов на завтра.
О работе пришлось забыть: «Мамочка, зачем тебе эта библиотека? Пенсия есть — отдыхай дома». Про дачу говорили: «одной там небезопасно». Театр исключили: «в темноте можно оступиться». Подруги тоже под запретом: «они тебя только расстраивают».
Мир постепенно сузился до стен квартиры.
Телефон снова зазвонил. Это был Михайло.
— Мамочка, как ты? Оксана сказала — врач прописал лекарства?
— Да, Михайло…
— Всё принимаешь по графику?
— Принимаю…
— А ужинала чем?
— Суп разогрела…
— Какой суп? Мамочка! Я же просил — никаких консервов! Только свежее!
— Это обычный суп… Я сама его сварила…
— Когда варила? Вчера? Мамочка! За сутки еда портится! Особенно летом!
Богдана закрыла глаза. Каждый разговор превращался в допрос; любое её действие рассматривалось как потенциальная угроза для неё самой.
— Михайло… я сорок лет готовлю еду… Думаю, понимаю уже хоть немного — что можно есть и когда…
— То было раньше… Сейчас ты нервничаешь… можешь не заметить испорченное… Мы ведь заботимся о тебе!
После разговора Богдана подошла к письменному столу покойного мужа и раскрыла его дневник. Алексей вел записи последние годы своей жизни: сначала короткие заметки о повседневном быте; позже же они превратились почти в исповедальные строки по мере того как болезнь прогрессировала.
«Сегодня Богдана принесла новые таблетки от кардиолога», — читала она запись двухмесячной давности. — «Злится на меня за то, что я не хочу их пить. Говорит: “Алексей! Ты должен бороться!” А мне уже надоело бороться… Хочется просто спокойно прожить оставшееся время без суеты… Но она этого не понимает… Думает лучше меня знать – что для меня правильно…»