– А вы почему пришли без предупреждения? – прозвучало первым, что она сказала. Ни «здравствуйте», ни «проходите» – только холодный упрёк.
– Я… Я Дмитрию звонила, он сказал, что будет дома.
– Любопытно, – губы Анастасии вытянулись в тонкую язвительную линию. – Только вот квартира принадлежит моей семье. Родителям. И решаю, кого впускать, я. Надо было со мной связаться заранее. В гости приходят по приглашению, Екатерина.
Екатерина тогда не смогла найти слов. Учительница с тридцатилетним стажем, привыкшая держать аудиторию под контролем, стояла растерянной и униженной в узком коридоре чужой квартиры. Не говоря ни слова, она поставила пакет на пол и вышла за дверь. Позже Дмитрий признался ей с неловкостью и грустью: её подарок оказался в мусорном ведре — аккуратно выброшенный. Контейнеры были вымыты и расставлены сушиться.
А потом раздался звонок от самой Анастасии — голос резкий, раздражённый: «Из-за вас мы поругались!»
Екатерина молча отключила телефон. После этого они больше не разговаривали. Дмитрий навещал мать один — два года подряд. Два года глухого противостояния, в котором невестка даже не пыталась оправдываться или объясняться — просто отгородилась невидимой стеной и словно повесила табличку: «Посторонним вход воспрещён».
Следующий эпизод произошёл недавно — похороны матери Екатерины. Дмитрий снова пришёл один; Анастасия «плохо себя чувствовала». Екатерина наблюдала издали: сын стоял у гроба одинокий и сгорбленный; по щеке скользнула слеза… Рядом с ним никого — ни поддержки, ни плеча рядом. Жена осталась дома за своими неприкосновенными границами.
И вот теперь он сидит на её кухне и просит о помощи — ключи от квартиры бабушки.
– Мам? – тихо позвал Дмитрий. – Почему ты молчишь?
– Размышляю, – ответила Екатерина спокойно. – Думаю о том, как всё ловко складывается… Два года я для твоей жены была чужой женщиной, которой нельзя переступать порог её квартиры: «моё жильё», «мои условия», «не вмешивайтесь». А теперь вдруг эта чужая женщина должна стать доброй волшебницей с ключами от свободной жилплощади? Очень удобно.
– Мам… ну зачем ты так? – поморщился Дмитрий. – Анастасия тогда вспылила… Молодая была ещё, неопытная… Её мама настроила против тебя — говорила ей быть жёсткой со свекровью… Она уже… Она жалеет об этом всём.
– Жалеет? – Екатерина приподняла бровь вопросительно. – И каким образом это раскаяние проявляется? Кроме того как отправить тебя сюда разведчиком?
Дмитрий опустил взгляд.
– Она просила передать тебе… что извиняется за всё.
– Передай ей: я услышала, – коротко ответила Екатерина.
Она встала из-за стола и подошла к окну…