— Надя? — он вспомнил имя моей мамы. Несмотря ни на что — не забыл.
— Да.
Он отвернулся к окну и замолчал. Я ждала.
— Испытательный срок длится три месяца, — наконец произнёс он. — Всё по стандарту. Никаких исключений.
— Я и не рассчитываю на особое отношение.
— Ладно.
Повисла пауза.
— Можешь быть свободна.
Я повернулась к двери. И вдруг услышала:
— Ярина.
Остановилась, но оборачиваться не стала.
— Не знаю, зачем ты вернулась. И знать не хочу. Но если ты надеешься, что между нами может что-то быть — забудь об этом.
Я слегка кивнула, хоть он этого и не видел. Затем вышла из кабинета.
В коридоре я прислонилась к стене и закрыла глаза. Руки дрожали от напряжения.
Чего я ожидала? Что он обрадуется? Простит? Всё вернётся на круги своя?
Наивная. Глупая Ярина.
Но уйти я не могла. Не сейчас, когда маме так нужна моя поддержка.
Все эти три недели я работала без передышки: переводила документы, готовила презентации, отвечала на письма партнёров компании.
Богдан держался подчеркнуто отстранённо. Мы пересекались только на совещаниях, где он смотрел сквозь меня, словно меня вовсе не существовало. Это ранило сильнее любых упрёков или обвинений в лицо.
Коллеги перешёптывались за спиной: замечали мои телефонные разговоры в обеденное время в коридоре; видели слёзы на глазах после них.
Каждый вечер я ехала в больницу. Мама с каждым днём становилась всё слабее. Смотрела с виноватой улыбкой и пыталась приободрить меня взглядом.
— Доченька, ты устала… Тебе бы немного отдохнуть…
— Со мной всё нормально, мамочка…
— Ты похудела… Плохо питаешься?
— Просто работа тяжёлая сейчас…
Мама вздыхала и сжимала мою ладонь в своей руке:
— Яриночка… мне нужно тебе кое-что сказать…
— Мамочка… пожалуйста… отдыхай…
— Нет… послушай меня… это важно…
Но её снова охватывал приступ кашля. Прибегали медсёстры — разговор прерывался каждый раз на самом важном месте.
Будто мама хотела открыть мне какую-то правду… но что-то мешало ей это сделать до конца.
Я думала тогда: просто переживает за меня… хочет уберечь…
Как же сильно я ошибалась…
На четвёртой неделе случилось непредвиденное: под угрозой оказался крупный контракт с немецкими партнёрами — переводчик ушёл из компании прямо посреди проекта. На кону было двести страниц технической документации и переговоры через пять дней…
И тут выяснилось: единственный сотрудник со знанием технического немецкого — это я…
Меня вызвали к Богдану в кабинет.
Он сидел за столом с папкой моего личного дела перед собой:
— Присаживайся…
Я заняла место напротив него:
— У нас проблема… — проговорил он, избегая взгляда в мою сторону. — Контракт на сорок миллионов гривен… сроки поджимают… нужен специалист по техническому переводу…
— Я могу взяться за это дело…
Он поднял глаза — впервые за три недели посмотрел прямо мне в лицо:
— Если справишься — контракт будет подписан… Медицинская страховка твоей матери будет расширена до премиального уровня… Это покроет всё необходимое: операцию, восстановление после неё и лекарства…
У меня перехватило дыхание от неожиданности:
— А если провалю?
Он откинулся назад в кресле и вдруг сказал то, чего я никак не ожидала услышать:
— Ты справишься… Ты всегда была упрямой…
Это были первые слова за всё время вне рабочих тем… Первый намёк на то прошлое между нами…
Я лишь кивнула:
— Когда начинать?
— Немедленно…
Пять дней мы трудились бок о бок без остановки: я занималась переводами; он объяснял сложные технические моменты; мы разбирали каждый пункт договора до поздней ночи в переговорной комнате…
На второй день он молча поставил передо мной чашку кофе… Чёрный… Без сахара… Он помнил мои вкусы спустя семь лет…
Я ничего не сказала… просто взяла чашку… а внутри защемило так сильно, будто кто-то коснулся старой раны…
На третий день я уснула прямо над бумагами… Проснулась под пиджаком… Богдана рядом уже не было… На столе лежал листок бумаги:
«Завтра к девяти утра. Выспись».
Я смотрела на записку и едва дышала… Почерк был тот же самый… Тот самый почерк из прошлого…
Когда-то каждое утро начиналось с его записок:
«Доброе утро, соня».
«Люблю тебя».
«Через неделю ты станешь моей женой… До сих пор не верю своему счастью».
Я закрыла глаза и вспомнила то утро семь лет назад: проснулась у него дома; рядом лежал листочек с признанием; улыбалась сквозь сон…
А потом раздался звонок телефона…
Мама звонила…
И всё изменилось навсегда…
Переговоры прошли успешно: контракт был подписан без единого замечания со стороны партнёров из Германии. Богдан при всех поблагодарил команду — особенно выделил меня:
— Ярина проделала колоссальную работу… Без неё этот проект бы провалился…
Коллеги аплодировали стоя; а я стояла растерянная посреди зала совещаний и не знала куда деть руки…
Когда все разошлись по своим делам, я осталась собрать бумаги со стола…
Офис уже опустел полностью; только свет в кабинете Богдана ещё горел…
Я направлялась к выходу вовсе без намерения заходить внутрь его кабинета…
Но дверь оказалась приоткрыта… И тогда я увидела его внутри…