Он сидел за столом, сосредоточенно глядя на что-то в ладонях. Маленький клочок бумаги.
Я сразу поняла — это была моя записка. Та самая, которую я оставила ему семь лет назад.
«Прости. Так будет лучше для тебя».
Он заговорил, не поднимая взгляда:
— Семь лет я пытался понять. Где я ошибся?
Я застыла в дверях. Он чувствовал моё присутствие. Каким-то образом знал, что я здесь.
— Ты не виноват, — тихо произнесла я. — Это была моя вина.
— Тогда объясни мне.
— Я не могу…
Он поднял голову и посмотрел прямо в глаза. В его взгляде было столько боли, что я невольно отступила назад.
— Не можешь или не хочешь?
Я молчала. Что могла бы сказать? Что Надя настояла на этом? Что мне казалось, будто я больна? Что хотела уберечь его от себя?
Это прозвучало бы как жалкое оправдание. Слабое и бессмысленное.
Он встал и подошёл ближе.
— Я создавал эту компанию только ради одного — чтобы отвлечься, — голос у него был глухой и усталый. — Работал по восемнадцать часов подряд, чтобы падать без сил и не видеть тебя во сне… Но всё равно ты приходила ко мне во снах.
Мне стало трудно дышать.
— Богдан… Я должна к маме…
Я сделала ещё шаг назад, затем резко развернулась и почти бегом покинула комнату.
Позади стояла тишина.
Он даже не попытался меня остановить.
Состояние Нади ухудшилось.
Врачи сказали: операция необходима как можно скорее — в ближайшие дни. Страховка уже оформлена: расширенный пакет покрывает все расходы.
Я сидела у её кровати и держала её за руку. Она выглядела такой слабой, такой измождённой… Моя мама, которая всегда казалась несгибаемой, теперь напоминала хрупкую тень самой себя.
— Ярина… — она сжала мою ладонь чуть крепче. — Мне нужно тебе кое-что сказать… Пока ещё могу…
— Мамочка, тебе надо отдыхать… Завтра операция…
— Нет… Послушай внимательно… Это важно… Очень важно…
Что-то в её голосе заставило меня замолчать и вслушаться.
И она начала говорить…
Семь лет назад она узнала о наследственном заболевании в нашей семье. Её мать умерла от него. Надя испугалась… Не за себя — за меня…
Она тайком взяла мои волосы с расчёски и отправила их на анализ в лабораторию…
Результат оказался положительным…
— Я подумала: зачем ему больная жена? — тихо произнесла мама, глядя в потолок. — Зачем ему дети с риском унаследовать болезнь? Он молодой… красивый… перспективный… Найдёт себе здоровую женщину…
У меня потемнело перед глазами…
— Мама… О чём ты говоришь?..
— Я настояла на том, чтобы ты ушла от него… Сказала тебе: если любишь его по-настоящему — отпусти… Не ломай ему жизнь…
Я вспомнила тот день до мельчайших деталей: звонок от неё… голос по телефону… «Доченька, нам надо поговорить».
Я приехала к ней тогда же вечером. Она показала результаты анализов… Объяснила всё… Рассказала про смерть бабушки…
И сказала: «Если ты его любишь – отпусти его».
Всю ночь я плакала навзрыд… А утром оставила ту самую записку и уехала прочь из его жизни…
«Прости. Так будет лучше для тебя».
— Мама… прошло семь лет… Я уже научилась жить с этим… Зачем ты говоришь об этом сейчас?..
Она повернула голову ко мне и встретилась взглядом со мной… В её глазах была такая вина, что мне стало страшно…
— Потому что год назад я снова позвонила в клинику… Хотела уточнить детали на случай появления симптомов…
Пауза повисла тяжёлым грузом между нами…
— И оказалось… они перепутали анализы… Твои были отрицательные… Ты здорова… Всегда была здорова…
Мир словно остановился вокруг меня…
Я смотрела на неё широко раскрытыми глазами и не могла поверить услышанному…
— Ты знала об этом целый год?..
Она заплакала:
— Боялась признаться тебе… Думала: зачем всё вспоминать?.. Ты уже живёшь своей жизнью… А потом я заболела… Ты вернулась домой… И он рядом снова оказался рядом с тобой… Я видела твои глаза при встрече с ним…
Она крепко сжала мою руку:
— Прости меня! Прости! Я украла у вас обоих целых семь лет!
Я молчала. Ни слова не могла вымолвить. Мысли путались одна за другой…
Семь лет! Семь долгих лет я считала себя жертвой ради него! Верила всей душой: поступаю правильно! А оказалось – всё это было ложью!
Глупая-глупая Ярина…
Я поднялась со стула:
— Мне нужно уйти…
Надя прошептала:
— Прости меня, доченька…
Но я ничего ей не ответила. Вышла из палаты медленно и пошла по коридору до самого конца…
Оперлась о стену спиной…
И заплакала впервые за все эти годы – по-настоящему заплакала…
К Богдану я так и не пошла той ночью…
Что бы я могла ему сказать? «Извини – мама солгала»? Или «Прости – лаборатория допустила ошибку»?
Это звучало бы нелепо! Жалко! Невозможно!
Всю ночь бродила по улицам города без цели – просто шла вперёд сквозь огни фонарей и витрин магазинов…
Семь лет жертвенности казались мне смыслом жизни – доказательством любви к нему!
А теперь выяснилось – вся эта жертва была напрасной! Без причины! Без смысла!
Утром вернулась обратно в больницу…
Надя спала спокойно перед операцией завтрашнего дня…
Я сидела рядом с ней молча и смотрела на лицо своей матери…
Мамы, которая хотела как лучше…
Которая боялась…
Которая совершила страшную ошибку…