Я не могла её простить. Но и злиться на неё тоже не получалось.
Она была моей мамой. Единственной, какой у меня когда-либо была.
Операция завершилась успешно.
Врач вышел в коридор и сообщил, что всё прошло хорошо. Опухоль удалена, прогноз обнадёживающий.
Я сидела на скамейке и не верила своим ушам. Мама будет жить.
И тут я услышала шаги.
Подняла взгляд.
Богдан.
Он шёл прямо ко мне по коридору, держа в руке бумажный стаканчик с кофе.
Сел рядом и молча протянул его мне.
Кофе был чёрный. Без сахара.
— Откуда ты знаешь? — спросила я тихо.
— Владислава позвонила. Сказала, операция сегодня утром.
Повисла пауза.
— Как она?
— Всё хорошо. Врачи уверены — она справится.
Он кивнул. Остался сидеть рядом, молчаливый и спокойный.
Я не могла понять, зачем он пришёл. Что его привело сюда? Почему он здесь?
— Я говорил с твоей мамой, — наконец произнёс он негромко.
Я застыла на месте.
— Что?
— Вчера она позвонила в приёмную офиса. Представилась матерью сотрудницы и сказала, что ей срочно нужно поговорить с директором. Секретарь соединила нас сразу же.
У меня перехватило дыхание от волнения.
— И она рассказала всё, — продолжил он спокойно. — Про анализы. Про ошибку. Про то, почему ты ушла тогда…
Я закрыла лицо ладонями — сил смотреть на него не было.
— Богдан… Я клянусь тебе… Я правда не знала, что произошла ошибка с анализами… Я была уверена, что это правда… Я думала… я защищаю тебя…
Он мягко взял меня за запястья и опустил мои руки вниз от лица.
— Мне известно об этом теперь…
Пауза затянулась на мгновение вечности…
— Семь лет прошло, Ярина… Семь лет я жил с мыслью о том, что ты просто передумала… Что ты никогда меня не любила… Что я был для тебя пустым местом…
— Я любила тебя так сильно… что решила уйти…
— Глупая ты девочка…
— Знаю…
Он достал из кармана сложенный листок бумаги — мою старую записку:
«Прости. Так лучше для тебя».
— Я перечитывал её сотни раз… — сказал он тихо. — Искал скрытый смысл между строк… Пытался понять… И только сейчас понял…
Он разорвал записку пополам… потом ещё раз… и снова… Обрывки бумаги упали ему под ноги…
— Начнём сначала?
Я смотрела ему в лицо… В глаза без прежнего холода…
— А ты сможешь? После всего?
— Семь лет я ждал объяснений… Теперь они есть… Остальное зависит только от времени…
И вдруг внутри меня словно отпустило то напряжение, которое держало все эти годы…
Впервые за долгое время я перестала теребить безымянный палец левой руки…
Прошла неделя…
Мама сидела у окна в палате для выздоравливающих пациентов и смотрела во двор больницы…
На лавочке под старой липой сидели мы с Богданом… Он держал мою руку в своей ладони… А я смеялась над чем-то сказанным им вполголоса…
Мама улыбалась сквозь слёзы радости…
На тумбочке возле её кровати стоял бумажный стаканчик из-под кофе… Чёрный… Без сахара… Богдан принёс его мне утром — но я забыла его там перед тем как выйти во двор…
Дверь приоткрылась: заглянула медсестра:
— Надя Петровна! Ну сколько можно у окна! Вам ещё лежать положено!
— Сейчас-сейчас, Таня… Уже ухожу…
Мама ещё раз посмотрела через стекло вниз во двор: мы как раз поднялись со скамейки; Богдан наклонился ко мне и прошептал что-то на ухо; я рассмеялась и слегка толкнула его плечом…
Как раньше… Как семь лет назад…
Мама вытерла слёзы уголком платка:
— Ну вот… Хоть одно правильное решение приняла напоследок…
Медсестра подошла ближе:
— Какое ещё «напоследок»? Врач сказал: минимум двадцать лет будете бегать по лестницам! Вы у нас крепкая!
Мама улыбнулась:
— Двадцать лет? Может быть успею побывать на свадьбе… И понянчить внуков…
Она перевела взгляд на забытый стаканчик кофе без сахара…
Он запомнил это спустя семь лет…
Значит всё будет хорошо…
А мы сидели рядом на той самой лавочке под липой; ветер шелестел листвой над головой; воздух пах летом и надеждой; впервые за долгие годы я чувствовала себя там где должна быть по-настоящему…
Богдан крепче сжал мою ладонь:
— О чём думаешь?
Я повернулась к нему:
— О том сколько времени мы потеряли зря эти семь лет…
Он ответил спокойно:
— Зато теперь у нас есть все остальные годы впереди…
Я посмотрела ему в глаза: льда там больше не было вовсе… Только тепло… И настоящая улыбка – первая за всё это время…
– Ты действительно простил меня?
– Тебе нечего прощать… Ты просто пыталась защитить меня – пусть даже странным способом – но пыталась же ведь…
– А маму?..
Он помолчал немного прежде чем ответить:
– Она поступила так из страха – а не из злобы или желания навредить тебе… Это совсем другое чувство…
Я кивнула головой и положила её ему на плечо…
Над нами шелестели листья липы; воздух был наполнен запахом лета; сердце впервые за долгие годы било ровно – без боли или тревоги…
– Богдан?..
– М?..
– Спасибо тебе за то что дождался меня тогда…
Он поцеловал меня в макушку:
– Спасибо тебе за то что вернулась обратно ко мне…
И тогда я снова улыбнулась – искренне – впервые за долгое время…
И больше не касалась пальцем того места,
где когда-то могло быть кольцо…
Того самого пальца,
на котором оно скоро появится вновь.