– С динозаврами. Тот самый, который я вручила ему на день рождения.
– А, этот. Мам, да он всё равно Данилу велик. А Богдану как раз подходит. Я решила, ты не будешь против.
– Вероника, я покупала его не для тебя. Я брала его для внука. Для конкретного мальчика и к определённой дате. И деньги на него я откладывала три месяца.
– Мам, ну что ты раздуваешь из обычного рюкзака целую драму? Он же не из золота.
– Не из золота. Но он принадлежит Данилу.
– Ладно, ладно, привезу. Только не сейчас, Богдан к нему уже привык, ещё расплачется.
– Вероника.
– Ну что опять?
– Верни рюкзак.
Вероника завершила разговор. Не демонстративно, без хлопка – просто отключилась. Словно просьба матери была чем-то незначительным, что можно спокойно проигнорировать.
Мария осталась сидеть на кухне, погружённая в размышления. Она ясно осознавала: дело вовсе не в рюкзаке. Он лишь видимая часть, а под ней — целая глыба, копившаяся годами.
Всё началось давно. Когда Данилу исполнилось три, Мария подарила ему на Новый год большого рыжего плюшевого медведя с бантом. Через неделю приехала Вероника, увидела игрушку и сказала: «Мам, Богдану тоже такой нужен. Можно я заберу, а Данилу потом что-нибудь другое купишь?» Тогда Мария уступила. Решила — не стоит мелочиться, ведь это дети.
Позже появился самокат. На него Мария откладывала деньги четыре месяца. Подарила Данилу на пятилетие. Вероника попробовала прокатить Богдана и заметила: «Мам, Богдан тоже хочет. Пусть пока у нас постоит?» Самокат уехал вместе с ней. И назад так и не вернулся.
Затем — набор фломастеров. Потом — книга о космосе с объёмными иллюстрациями. Потом — зимняя шапка с помпоном, которую Мария вязала вечерами при тусклом свете. Всё постепенно перекочёвывало к Богдану. И вовсе не потому, что он настаивал — мальчик был тихим и покладистым. Решения принимала Вероника. Легко, с улыбкой и полной уверенностью, что вправе так поступать.
Орися молчала. Владислав тоже предпочитал не вмешиваться. Да и сама Мария, если быть честной, долго не возражала. До сегодняшнего дня.
Но сегодня внутри словно что-то щёлкнуло. Возможно, потому что Данил спросил о рюкзаке — босиком, в пижаме с ракетами, сонный. В его голосе не звучало упрёка, лишь искреннее недоумение: почему у меня забрали моё?
Мария решила, что дальше так продолжаться не может.
Она набрала Владислава.
– Сынок, нам нужно собраться всем вместе. В субботу. У меня дома.
– Что произошло, мам?
– В субботу всё объясню. Приходите с Орисей и Данилом.
– А Вероника будет?
– Будет. Я её приглашу.
Владислав не стал задавать лишних вопросов. Он хорошо знал этот материнский тон — когда решение принято окончательно.
Наступила суббота. С утра Мария испекла пирожки. Не для того, чтобы кого-то умаслить — просто так было заведено: если семья собирается, на столе должны быть пирожки. Иначе нельзя.
Первыми пришли Владислав с Орисей и Данилом. Данил сразу помчался на кухню — он знал, что бабушка обязательно что-то печёт. Орися тихо поздоровалась и стала помогать накрывать на стол. Владислав сел и молча ждал.
Вероника появилась на полчаса позже — с Богданом и Тарасом. Тарас был человеком неприметным, из тех, кто во время семейных разбирательств предпочитает держаться в стороне. Он поздоровался, обменялся рукопожатием с Владиславом и устроился в кресле у телевизора.
Дети скрылись в комнате. Мария дождалась, пока дверь за ними закроется, и произнесла:
– Вероника, где рюкзак?
Вероника демонстративно закатила глаза.
– Снова ты про этот рюкзак.
– Ты его привезла?
– Нет. Богдан с ним на занятия ходит, я же объясняла.
Мария кивнула — спокойно и неторопливо.
– Хорошо. Тогда речь пойдёт не о рюкзаке. О другом.
Она вынула из-под салфетки обычную школьную тетрадь в клетку и раскрыла её.
– Я стала записывать, – сказала Мария. – Не специально. Просто в какой-то момент поняла, что иначе не получится. Вот: плюшевый медведь, Новый год, Данилу три года — забрала Вероника, отдала Богдану. Самокат, пятилетие Данила — забрала Вероника. Фломастеры — забрала Вероника. Книга о космосе — забрала Вероника. Вязаная шапка — забрала Верониика. Рюкзак с динозаврами — снова забрала Вероника.
Она говорила ровно, без дрожи в голосе, будто зачитывала отчёт. И именно это спокойствие давило сильнее всего.
Вероника слушала. Сначала на её лице мелькала насмешка, потом она исчезла, уступив место раздражению.
– Мам, ты что, инвентаризацию устроила? – попыталась она усмехнуться, но улыбка вышла натянутой.
– Да. Потому что словами ты меня не слышишь. Возможно, написанное будет понятнее.
Владислав посмотрел на сестру.
– Вероника, это правда?
– Владислав, ну ты же знаешь маму. Она любит всё утрировать.
– Самокат – преувеличение?