Подписка Дзен Про избавит от рекламы — ни в статьях, ни в видео, ни в новостях она больше не появится.
Тяжелая дверь с темным шпоном встретила её ледяным равнодушием, словно она переступала границу чужой и недружелюбной страны.
Оксанка задержалась на лестничной площадке, пристально глядя на глазок, заклеенный изнутри полоской малярного скотча.
Она не стала звонить. Пальцы, привыкшие к гладким тубусам и шероховатому ватману, крепко сжали связку ключей. Этот визит не был запланирован как проверка, но сердце — капризный и тревожный орган — гнало её через весь Киев.
Замок поддавался нехотя, будто давно отвык от родного ключа и сопротивлялся возвращению хозяйки. Оксанка нажала на ручку с усилием и вошла внутрь.
Вместо той легкости и простора, которые она когда-то заложила в проект этой квартиры, её окутал густой влажный воздух. Он был насыщен запахами поджаренного лука, затхлой пыли и дешевого кондиционера для белья — как плотное ватное покрывало.
В прихожей было тесно до клаустрофобии. Стены цвета «грозовое облако» скрылись за плотными рядами верхней одежды: пуховики, куртки и бесформенные пальто висели в три слоя, напоминая стихийный вещевой рынок.
Сделав шаг вперёд, Оксанка тут же споткнулась.
На полу вместо задуманного итальянского керамогранита с текстурой натурального камня громоздились коробки из картона. Они были перетянуты шпагатом; влажные на ощупь стенки словно вобрали в себя всю сырость этого хаотичного быта.
— Кто там опять? — ленивый голос донёсся из глубины квартиры. — Иван что ли ключи забыл?
Оксанка медленно сняла пальто, стараясь не задеть чужие вещи. Прикосновение к этим поношенным тканям вызывало у неё физическое отвращение. Она прошла дальше — в гостиную.
На диване — строгом и лаконичном предмете мебели с обивкой из дорогой серой рогожки — устроилась женщина внушительных размеров. На ней был выцветший халат с яркими пионами; сидела она с подвернутой ногой и методично щёлкала семечки.
Шелуха падала прямо в хрустальную вазу — ту самую богемскую вазу ручной работы из Праги, которую Оксанка привезла Ивану на новоселье.
Женщина повернула голову: взгляд у неё был цепкий и мутный, без намёка на смущение или страх.
— Вам кого надо? — спросила она между жеванием. — Иван сейчас на работе… поздно вернётся.
Ощущение холода разлилось внутри Оксанки вместо привычного жара: так проявлялась её реакция на стрессовые ситуации — превращение в ледяную статую спокойствия.
— Я — Оксанка. Мать Ивана. А вы кто такая? И почему ваши ноги покоятся на моём диване?
Незнакомка усмехнулась себе под нос, вытерла жирные пальцы о край халата (звук ткани показался Оксанке оглушительным) и потянулась за пультом от телевизора.
— А-а… мамочка пришла… Ну здравствуйте тогда. Я Маричка Сергеевна. Живу здесь теперь.
— Живёте? — переспросила Оксанка, оглядываясь по сторонам.
На журнальном столике остались липкие следы от чашек; паркетная доска (каждая планка которой была лично ею выбрана) была накрыта пестрым синтетическим ковром-пылесборником.
— Конечно живу! — подтвердила Маричка со вздохом удовлетворения, устраиваясь удобнее среди подушек. — Помогаю молодым справляться с бытом. Леся моя работает без передышки: ей некогда борщи варить да рубашки гладить… А ваш Иван… ну что сказать… мужчина ведь! За ним глаз да глаз нужен! Вот я всё сама взяла под контроль!
Оксанке захотелось распахнуть окно настежь – вдохнуть хоть немного свежего воздуха среди этой духоты.
— Какая Леся?.. – тихо спросила она почти шепотом.
— Жена Ивана! – ответила Маричка тоном наставника перед новичком – расписались они год назад… Тихонько так сделали всё: без лишнего шума да трат… Мы решили лучше деньги вложить в первый взнос по ипотеке!
Оксанка опустилась на стоящий у стены складной деревянный стул – чужой предмет мебели явно не отсюда: возможно принесённый с дачи или найденный возле мусорных баков…
— Не знала… – произнесла она отчётливо каждое слово. – И скажите мне тогда вот что: почему вы живёте здесь вместе с молодой семьёй? Это какой-то социальный эксперимент?
Маричка тяжело вздохнула так же снисходительно:
— А где мне жить-то ещё? Свою двушку сдаю – деньги идут семье! Всё общее теперь! Копим понемногу чтобы расширяться потом… Эту квартиру продавать будем – тесно тут слишком! Планировка никакая: коридор длиннющий зря метры съедает… кухня вообще мизерная – вдвоём не развернуться…
Пальцы Оксанки судорожно сжали ремешок сумочки так сильно, что кожа впилась ей в ладонь:
— Продавать?! – переспросила она едва слышно. – Но ведь эту квартиру я подарила сыну как его личное начало жизни… его опору…
Маричка лишь пожала плечами:
— Начало или нет… но подход должен быть практичный! Зачем нам ваш дизайнерский ремонт?..