Тут ведь жить надо, детей растить, а не на картинки глазеть. Я вот лоджию переделала — под кладовку. А у вас там что было? Сплошные кусты да грязь одна.
Оксанка вскочила, будто пружина сработала. Ноги сами понесли её к балконной двери.
Лоджия — её гордость. Настоящий зимний сад.
Панорамные окна, тёплый пол, освещение подобрано с умом. Там росли редкие фикусы Бенджамина и пышная монстера, которую она выхаживала пять лет. Это было её место силы, уголок для уединения и размышлений.
Она дёрнула за ручку — дверь не открылась. Изнутри стекло было заклеено мутной пузырчатой плёнкой, полностью закрывающей обзор.
— Там заперто, — лениво отозвалась Маричка. — Сквозняк оттуда идёт. Да и смотреть нечего: банки там да картошка с зимними вещами. Мы стеллажи поставили.
Оксанка прижалась лбом к холодному стеклу. За мутью проступали очертания коробок, сложенных до потолка. Монстеры видно не было.
— А где мои растения? — голос Оксанки дрогнул, но тут же стал твёрдым. — Вы их уничтожили?
— Выбросила я их, — спокойно ответила Маричка, почесывая колено. — Места много занимали. От них сырость одна да плесень может пойти по углам. У Ивана аллергия может начаться — он ведь слабенький у нас мальчик… Сядьте уже наконец-то! Чего перед телевизором мечетесь? Чаю хотите? Только пакетированный есть — я заварку не люблю: мороки много и чаинки потом ловить надо.
В замке входной двери раздался резкий скрежет ключа — звук был громким и неожиданным.
Маричка оживилась: поправила халат на груди, прикрывая несвежую ночную рубашку.
— А вот и наши работнички пришли! Кормильцы!
Первым вошёл Иван. За прошедший год он сильно изменился: осунулся, плечи опустились так низко, будто на них давил мешок цемента невидимый. Рубашка была мятая и несвежая; воротник засален.
Следом в коридор боком протиснулась худенькая девушка с бледным лицом и испуганным взглядом — должно быть Леся. Она напоминала тень: бесшумная и почти незаметная.
Иван поднял глаза и замер на пороге в грязных ботинках; пакет с продуктами в его руке дрогнул, послышался звон стекла.
— Мама?
— Привет тебе, сынок, — Оксанка стояла посреди комнаты прямая как струна; напряжение чувствовалось в каждом движении её тела. — Вот тебе сюрприз: решила сама приехать посмотреть… Год ведь прошёл! Пора бы уже закончить этот бесконечный ремонт!
Иван бросил растерянный взгляд то на тёщу, то на жену в поисках поддержки; но Маричка продолжала щёлкать семечки безмятежно, а Леся словно растворилась в стене.
— Мам… ну ты чего… Почему не предупредила? Мы бы подготовились… порядок навели…
— К чему именно? — голос Оксанки звучал негромко, но каждое слово падало тяжело в гнетущую тишину комнаты. — Чтобы спрятать тёщу куда-нибудь подальше? Или чтобы объяснить мне наконец-то: почему моя квартира стала складом продуктов?
— Ну всё… пошло интеллигентское нытьё… — закатила глаза Маричка. — Иванчик! Объясни маме своей родной: мы тут одной семьёй живём! Дружно! Экономим как можем! В тесноте да без обид!
Леся молча проскользнула на кухню; оттуда послышался нарочито громкий звон чайника – она пыталась заглушить разговор хотя бы звуками посуды.
Иван прошёл внутрь комнаты так и не сняв обувь; следы от грязных ботинок оставались жирными разводами на светлом ламинате – осенняя жижа въедалась в пол так же глубоко как боль въедалась в душу Оксанки при этом зрелище.
— Мам… пойми… так получилось… Мы поженились быстро… Денег даже на свадьбу не хватило… Боялись тебе сказать – ты бы начала ругать выбор мой… Про карьеру вспоминать опять же… Ты ведь всегда говоришь – сначала нужно стать на ноги…
— Я всегда говорю одно: честность прежде всего должна быть! – резко оборвала его Оксанка.— А это кто такая? – она кивнула в сторону Марички как будто та была частью мебели или старым креслом из коридора.
— Маричка нам помогает… – голос Ивана звучал жалко и натянуто; словно школьник отвечал урок перед строгим учителем.— Она свою квартиру сдаёт – деньги нам отдаёт полностью… Мы копим… Это разумно… мама…
— Разумно?.. – повторила Оксанка медленно; слово резануло слух неприятно как пенопласт по стеклу.— Разумно превратить зимний сад в хламовник? Разумно выбросить мои редкие растения дороже всей рухляди этой женщины?! Разумно поселить чужую женщину сюда хозяйкой пока ты спишь где попало?!
— Я вовсе не чужая! – вскинулась Маричка впервые повысив голос.— Я мать жены твоего сына! Я им готовлю каждый день! Стираю всё до ниточки! Убираю за всеми вами! А вы только раз в год приходите проверять да упрекать всех подряд!.. Сами-то небось живёте одна-одинёшенька в трёхкомнатной квартире как королева?! Вот где настоящая глупость сидит!.. Могли бы давно разменяться уже да помочь молодым хоть чем-то кроме нравоучений!
Оксанка перевела взгляд на Ивана…
Она ждала…
Ждала услышать хоть что-нибудь вроде «Мама! Не смей так говорить о моей матери!» Или хотя бы «Маричка… это квартира моей мамы… проявите уважение».
Но Иван лишь опустил глаза вниз…
Он пристально смотрел на пятна грязи под ногами…
— Мам… ну правда же… Маричка дело говорит… Нам тесновато здесь всем вместе… Мы думали эту продать со временем… Добавить накопленное потихоньку… Купить побольше что-нибудь там дальше по району спальному… А ты бы могла тоже подумать о вариантах каких-то своих?… Может ту дачу продадим?..