Я промолчала. Руки окоченели, спрятала их в карманы. В правом нащупала аптечный чек — обезболивающее для зубов. Двадцать таблеток за четыреста гривен. Принимаю ежедневно, потому что один зуб уже не отпускает боль. Стоматолог предупреждал: если затянуть — будет хуже.
Мимо прошла женщина с собакой. Невысокая рыжая дворняжка, оживлённая и дружелюбная. Они остановились у дерева, женщина достала телефон и начала что-то листать. На лице появилась улыбка — вероятно, наткнулась на смешной ролик. Пёс терпеливо ждал рядом, помахивая хвостом. Простой момент из жизни. Обычный и тёплый. И вдруг мне захотелось того же — чтобы мои заботы были такими же лёгкими: выгулять собаку, посмеяться над видео и вернуться домой к уюту и ужину.
Но вместо этого — чужие кредиты, тревога за собственное здоровье и муж, который словно не замечает очевидного.
Телефон снова завибрировал. На этот раз это была не Богдан. Сообщение пришло от моей подруги Полины:
«Ты где? Мы же договаривались созвониться в восемь! Нужно обсудить поездку».
Точно… Мы с Полиной давно планировали провести выходные в Ужгороде. Просто так, без повода — погулять по городу, заглянуть в музеи. Я даже откладывала деньги специально для этой поездки: пятнадцать тысяч на билеты, жильё и мелкие расходы. Билеты уже куплены на субботу.
Но теперь… теперь эти пятнадцать тысяч казались почти преступлением. Как я могу позволить себе отдыхать, когда у сестры мужа ипотека? Когда он смотрит на меня с этим молчаливым укором — будто я бессердечна?
Я набрала Полине:
— Привет… Слушай, мне придётся отменить поездку.
— Что?! Екатерина, мы же…
— Знаю… Извини меня… Сейчас не получится… Обстоятельства.
— Какие обстоятельства? — насторожилась она.
— Потом поговорим… правда… сейчас не могу…
Я сбросила вызов и осталась сидеть с телефоном в руках. Глаза наполнились слезами — глупыми и обидными одновременно. Из-за чего? Из-за Ужгорода? Из-за зубной боли? Или потому что в собственной семье я стала второстепенной?
Поднялась и пошла обратно домой. Ноги онемели от холода, но я почти этого не ощущала — мысли крутились вокруг одного: что дальше? Если сейчас промолчу и соглашусь — это затянется надолго. Зоряна втянет нас в свою жизнь так глубоко, что выбраться будет невозможно. А Богдан… он начнёт считать это нормой: ведь семья же… родная кровь…
А я разве не семья?
Поднялась по лестнице и открыла дверь своим ключом. Внутри было тихо. Богдан сидел на диване с отсутствующим взглядом куда-то вдаль; услышав шаги, поднял голову.
— Екатерина…
— Нет,— остановила я его сразу.— Сначала выслушай меня до конца… ладно?
Он кивнул.
Я сняла куртку, прошла на кухню за стаканом воды; сделала несколько глотков — нужно было прийти в себя и собрать мысли воедино перед разговором.
Вернувшись в комнату, села напротив него:
— Восемь лет назад я стала твоей женой,— начала я спокойно.— Я любила тебя тогда… люблю до сих пор… Но любовь — это больше чем слова или романтические моменты… Это выборы каждый день… Я всегда думала: мы партнёры во всём… вместе против любых трудностей… Но сейчас…
Я запнулась на мгновение:
— Сейчас мне кажется: ты воспринимаешь семью иначе… Для тебя семья — это Зоряна… твоя мама (хотя её уже нет)… А я просто дополнение к этому всему… удобное приложение…
— Это неправда,— попытался возразить Богдан.
Я подняла руку:
— Позволь договорить… Помнишь нашу радость при покупке квартиры? Пусть маленькая – но своя! Мы мечтали выплатить ипотеку лет за десять – а потом подумать о детях или расширении жилья… У нас была общая цель…
Голос дрогнул ненадолго:
— А теперь что выходит? Мы оплачиваем две ипотеки – свою и её! И так будет всегда? Потому что каждый раз ты скажешь: «Это моя сестра», «Мама просила» – так ведь?
Он молчал – но по его лицу было видно: мои слова попали точно в цель; он сам всё понимал – просто боялся признаться себе.
— Я не говорю бросать её,— продолжила я тише.— Но давай будем честны друг с другом: Зоряне тридцать шесть лет! Она взрослая женщина! У неё есть руки-ноги-голова! Она способна работать! И должна работать! А ты своей помощью делаешь её беспомощной!.. Инфантильной!.. Она будет висеть у тебя на шее до тех пор пока ты сам ей «стоп» не скажешь!
— Но она ведь переживает тяжёлый период…
— Богдан,— резко перебила я.— Её муж ушёл полгода назад! За полгода можно найти любую работу – хоть продавцом или курьером!.. Но она ждёт тебя как спасителя!.. И ты спасаешь!.. Молодец!.. Хороший брат!… А кто ты тогда для меня?..
Повисло напряжённое молчание – густое как туман между нами обоими… Я видела как внутри него борются две истины: та которую он слышит от меня сейчас – и та которую впитал ещё ребёнком…
Наконец он спросил:
— Что ты предлагаешь?
— Предлагаю прекратить платить за неё прямо сейчас!… Скажи ей сегодня же: больше помощи не будет!… Нам самим тяжело!… Пусть ищет выход самостоятельно!… Продаст квартиру если нужно!… Переедет куда подешевле!… Найдёт работу наконец-то!… Есть масса вариантов!
Он покачал головой:
— Она может не справиться…
Голос его звучал уже менее уверенно…
— Справится,— сказала я твёрдо.— Потому что выбора у неё больше не останется… Люди находят силы когда вынуждены…
Он поднялся со своего места и начал ходить по комнате взад-вперёд; руки засунуты глубоко в карманы брюк; плечи напряжены до предела…
Я знала – внутри него идёт борьба между чувством долга перед семьёй и здравым смыслом…
Что победит?.. Неизвестно…
Наконец он произнёс:
— Дай мне немного времени подумать…
— Сколько именно? – уточнила я спокойно.— Потому что уже в пятницу очередной платёж по нашей ипотеке – двадцать семь тысяч гривен… А у Зоряны наверняка тоже скоро срок подходит… И опять ты придёшь ко мне с виноватым выражением лица… И этим взглядом… который ранит сильнее слов…