Когда среди ночи раздался звонок, я застыла — такие вызовы после полуночи никогда не сулят ничего хорошего. На экране высветилось имя младшей сестры — Александра.
— Оксанка, Галина умерла, — произнесла она ровным голосом, будто просто делилась новостями о погоде.
Внутри всё сжалось от ледяной пустоты. Уже два года я не знала нормального сна: день за днём заботилась о тяжело больной Галине, словно сама задыхалась в стенах её палаты — таких мрачных, что даже врагу не пожелаешь. И вот теперь — конец. Всё завершилось. Больше нет боли. Ни у неё, ни у меня.
Положено бы заплакать, Оксанка… Но вместо слёз — только странная пустота и изнеможение.
Спустя неделю я оказалась в прокуренном помещении у нотариуса и почувствовала себя так, словно меня втоптали в пол.
Александра выглядела безупречно: элегантный жакет, серьги из золота, ослепительная улыбка с идеальными зубами. Я же рядом казалась чужой и потерянной — измученной женщиной в траурном платье десятилетней давности с распродажи.