Я промолчала. Надёжный. Конечно — пенсия, жильё, участок за городом. Для медсестры тридцати трёх лет с окладом в двадцать пять тысяч гривен — вполне достойная партия.
Николай вернулся с «Наполеоном» — любимым тортом Леси. Мы пили чай, он вспоминал, как они познакомились:
— Я тогда пришёл сдавать кровь, а она мне жгут накладывала. Руки у неё были тёплые, нежные. Завязался разговор. Спросила, почему я такой хмурый. Я рассказал про маму. Она слушала внимательно, не перебивая. Потом протянула номер: «Позвоните, если захочется поговорить». Я набрал через неделю.
Полина слушала с улыбкой на лице. Николай смотрел на неё влюблённо и тепло. Мне было неловко — словно я оказалась лишней в этой сцене.
Вечером я уехала домой. Николай проводил меня до машины:
— Ну что скажешь? Полина тебе понравилась?
— Папа, она младше меня.
— И что с того? Возраст — просто цифры. Главное — какой человек внутри.
— Ты её почти не знаешь! Полгода — это ничто!
— Мне шестьдесят два, Оксана. У меня нет времени на многолетние ухаживания. Я хочу провести остаток жизни не один.
— А Леся? Ты уже забыл о ней?
Его лицо потемнело:
— Не смей так говорить. Я любил твою мать тридцать восемь лет своей жизни. Но её больше нет… А я остался и тоже имею право быть счастливым.
Я уехала со слезами на глазах.
В последующие месяцы мы общались натянуто и редко виделись — максимум раз в месяц. Полина всегда была дома: готовила еду, убиралась по хозяйству и встречала меня своей тихой улыбкой. Николай заметно изменился к лучшему: стал бодрее, прибавил в весе и выглядел моложе; даже начал шутить чаще.
Однажды в ноябре он позвонил:
— Оксаночка, у нас новости! Полина ждёт ребёнка!
Телефон выпал из рук от неожиданности. Подняв его обратно к уху, переспросила:
— Что ты сказал?
— Она беременна уже три месяца! Мы очень счастливы! Представляешь? Я снова стану отцом!
Мне было трудно это представить… Ему шестьдесят три года! Он будет менять подгузники на пенсии… Вставать ночью к младенцу… Почти семидесятилетним водить ребёнка в садик…
— Папа… ты осознаёшь последствия? Тебе ведь уже шестьдесят три!
— Осознаю прекрасно! Но я здоровый мужик, работаю до сих пор и силы есть! Полина счастлива — а значит и я тоже радуюсь! Хотел бы услышать от тебя поддержку…
— Ну… поздравляю вас…
Но радости во мне не было ни капли — только тревога да раздражение: на Полину, на папу и вообще на всю эту ситуацию.
Мальчик появился на свет в мае: крепкий малыш весом три килограмма восемьсот граммов. Назвали его Марко. Николай прислал фотографию: он держит сына на руках и сияет от счастья во весь рот.
Через неделю я приехала к ним домой. Полина лежала бледная на диване с кругами под глазами; Марко кричал из кроватки без остановки; папа метался между ними — то грел смесь для бутылочки, то возился с пелёнками.
— Оксаночка… помоги нам… — попросил он устало.— Я ничего не успеваю… У Полины после родов швы – ей нельзя вставать…
Я взяла Марко на руки – он сразу притих и прижался ко мне щекой к плечу… Теплый комочек с запахом молока… Совсем крошечный… Мой брат… Мне тридцать восемь лет – ему всего неделя…
Я провела у них весь день: готовила еду, убиралась по дому и нянчилась с малышом вместо них обоих… Николай выглядел вымотанным – бессонные ночи давали о себе знать; днём работа – вечером заботы о сыне… А Полина тихо плакала от усталости…
— Я даже представить не могла, насколько это тяжело… Мне совсем не справиться одной…