Телефон разрывался уже в третий раз за это утро. Леся даже не глянула на дисплей — и так было ясно, что снова звонит Галина.
— Алло, — устало произнесла она, зажав трубку плечом и продолжая помешивать кофе.
— Лесь, ты чего молчишь как в подполье? — возмущённо начала сестра. — Я тебе и вчера писала, и позавчера. Полный игнор!
— Галина, я работала. Не все же мы…
— Не все бездельничаем, да? — перебила та. — Давай без намёков. Мне деньги нужны в долг. Тысяч пятьдесят.
Леся едва не подавилась.
— Пятьдесят? Ты серьёзно?
— Ой, не строй из себя бедняжку! — голос Галины стал жёстче. — Все знают, как ты в своей фирме продвинулась. Машину новую взяла, квартиру расширила. А как родная сестра просит — сразу жадность просыпается!
— Какую новую машину? Галина, я семь лет кредит за эту «Ладу» выплачиваю! И квартиру не расширяла — балкон сама утепляла, своими руками!
— Конечно, сама. С бригадой мастеров за сто тысяч.
Леся так стиснула кружку, что побелели пальцы.
— У тебя муж работает? Работает. Ты подрабатываешь? Подрабатываешь. Зачем тогда пятьдесят тысяч?
— На ремонт! — вспыхнула Галина. — Крыша течёт, потолок уже мокрый. Или нам под дождём жить?
— А заранее отложить нельзя было?
— Ты издеваешься? Откуда такие суммы накопить! Двое детей, ипотека! А ты одна, живёшь в своё удовольствие!
— В своё удовольствие?! — сорвалась Леся. — Я макароны ем по четыре раза в неделю! У меня одно приличное платье, и тому три года! Где ты тут роскошь увидела?
— Ну да, конечно. А летом в отпуск куда ездила?
— В Одесса! На автобусе! Жила бесплатно у Ярина!
Галина тяжело вздохнула.
— Знаешь, Леся, ты стала какой-то прижимистой. Пелагея всегда говорила: в тебя столько вложили — институт, общежития, — а ты теперь от семьи отворачиваешься.
— Причём тут учёба?
— При том, что если бы не мы, не получила бы ты образование! Владимир тогда ещё жив был, на заводе пахал. А теперь ты нос задрала — мол, сама всего добилась.
У Леси перехватило дыхание.
— Мне двадцать было, когда Владимир умер. Я три года сама за институт платила, по ночам в магазине работала!
— Ладно, хватит оправдываться, — отрезала сестра. — Так дашь деньги или нет?
— Нет.
На линии повисла пауза. Потом Галина холодно протянула:
— Понятно. Запомни тогда: когда тебе понадобится помощь, тоже услышишь «нет». И Пелагея расскажу, какая ты стала… самостоятельная.
В трубке зазвучали короткие гудки.
Леся медленно положила телефон на стол и уставилась в окно. Сердце колотилось, ладони подрагивали.
Самое неприятное — Галина не единственная. Вчера звонил двоюродный брат Нестор — тоже просил денег, правда, двадцать тысяч. Хотел сыну на день рождения ноутбук купить, жаловался, что зарплату сократили. Леся тогда ещё подумала: мальчишке девять лет, зачем ему ноутбук за такие деньги?
А позавчера Раиса объявилась. Та вообще зашла с козырей: «Помнишь, как я тебе конфеты в детстве привозила? Вот и выручи теперь — внучке на свадьбу нужно».
Телефон снова зазвонил. Пелагея.
Леся закрыла глаза, медленно досчитала до пяти и ответила.
— Доченька, — голос Пелагеи звучал устало. — Галина только что звонила. Сказала, ты ей отказала.
— Мам…
— Они крышу чинят, Леся. Потолок правда течёт.
— У меня нет таких денег.
— Как это нет? — в голосе прозвучало сомнение. — Ты же хорошо зарабатываешь.
— Нормально зарабатываю. Но у меня кредиты, счета, всё на мне одной!
— И что? Галина с Романом тоже платят. Но у них дети. А ты себе уже помогла — квартиру обустроила, машину купила.
Внутри у Леси всё закипело.
— Пелагея, сколько можно! Машину я взяла подержанную и почти даром! Балкон сама делала! Причём тут…
— Леся, не повышай голос, — перебила Пелагея. — Я лишь пытаюсь понять, почему ты не можешь поддержать сестру. Вы же семья.
— А почему она не может справиться сама? Почему каждый раз крайняя я?
Пелагея помолчала, затем тихо произнесла:
— Потому что ты можешь. А они — нет.
Связь оборвалась.
Леся бросила телефон на диван и прошлась по комнате. Хотелось что-нибудь разбить, но она сдержалась — после прошлого срыва посуды и так осталось немного.
Она подошла к окну и посмотрела на серый двор с облупившимися качелями.
Потому что ты можешь. А они — нет.
Эта фраза засела занозой.