В квартире стоял запах жареного и несвежих носков. Из комнаты показалась Галина.
— Ну что, явилась поглядеть на нашу нищету?
— Галина, перестань.
— Пойдём, сама увидишь.
Галина завела её в спальню и указала на потолок. Там и правда расплылось жёлтое пятно, рядом тянулась тонкая трещина.
— Видишь? Протекает. Стоит дождю пойти — сразу капли.
Леся внимательно оглядела пятно.
— Галина, это не крыша течёт. Вас просто соседи сверху затопили. С ними и нужно разбираться, а не менять кровлю за пятьдесят тысяч.
Сестра недовольно поморщилась.
— Ну конечно, начинается! Сейчас ещё скажешь, что я всё выдумала!
— Я говорю лишь о том, что дело не в крыше.
— Да какая разница! — вспыхнула Галина. — Всё равно ремонт нужен! Или тебе всё равно, что племянники живут в сырости?
— В сырости? Серьёзно? — Леся кивнула в сторону новенького телевизора в углу. — А это когда появился? Неделю назад его не было.
Повисла тяжёлая тишина.
— Это… в рассрочку взяли, — пробормотала Галина.
— Понятно. На телевизор рассрочка есть, а на ремонт — ни копейки?
— Ты вообще обнаглела?! — Галина шагнула ближе. — Приехала в наш дом и ещё учишь, как нам жить!
— Я никого не учу. Просто называю вещи своими именами.
— УБИРАЙСЯ ОТСЮДА!
Леся вышла из подъезда, чувствуя, как подкашиваются ноги. Она опустилась на водительское сиденье, но завести машину не смогла — руки дрожали.
Телефон разрывался от уведомлений. По дороге она разблокировала семейный чат.
Галина: «Всё. Она приехала, посмотрела, как мы живём, и заявила, что мы САМИ ВИНОВАТЫ. Вот такая сестра».
Нестор: «Вот это да».
Раиса: «Леся, тебе не стыдно?»
Дарына: «Совсем зазналась».
И наконец — Пелагея: «Леся, срочно позвони мне».
Она набрала номер. Пелагея ответила сразу.
— Объясни, что у вас произошло? Галина рыдает! Говорит, ты унизила её при муже!
— Пелагея, я всего лишь сказала правду. Это не крыша течёт, их залили соседи. И телевизор новый они купили…
— При чём тут телевизор?! — голос Пелагеи стал холодным. — Им что, нельзя ничего себе приобрести? Только тебе можно?
— Я не об этом! Просто зачем говорить про пятьдесят тысяч, если…
— Знаешь, Леся, мне надоело это слушать. Я всю жизнь старалась вырастить вас достойными людьми. Галина хотя бы семью создала, детей родила. А ты? Одна в своей квартире, никому не нужная, и ещё возмущаешься!
Воздух словно застрял в груди.
— Пелагея…
— Не надо! Я считала тебя разумнее. Думала, образование чему-то научило. А ты стала эгоисткой. Для тебя деньги важнее родных.
— Это не в деньгах дело, — голос Леси задрожал. — Ты разве не видишь? Они постоянно что-то требуют и…
— Хватит! — оборвала Пелагея. — Я не желаю этого слушать. Галина — твоя сестра, мать двоих детей. Если не можешь помочь, хотя бы не мешай и не порочь её!
— Я не порочу, я просто…
— Скажу так: пока не извинишься перед сестрой и не поддержишь её, можешь мне не звонить.
В трубке раздались короткие гудки.
Леся сидела неподвижно, глядя перед собой. Слёзы подступали, но не проливались. Внутри будто всё оцепенело.
Наконец она завела двигатель и почти машинально доехала домой.
У себя она рухнула на диван и пролежала так до вечера. В голове настойчиво крутилась мысль: а вдруг она действительно неправа? Может, стоило молча перевести деньги и не спорить?
В девять пришло сообщение от Вера: «Леся, огромное тебе спасибо за помощь. Купила лекарства, врач сказал — ещё неделя, и всё было бы плохо. Ты меня спасла, родная».
Леся перечитала сообщение несколько раз.
Потом открыла заметки и стала печатать — сначала медленно, затем всё быстрее.
«Список людей, которым я помогала за последний год:
Вера — 3000, лекарства. Не вернула, я и не просила.
Дарына — 5000 на операцию коту. Отдала через два месяца, ещё и извинилась.
Оленька — 10000 на похороны бабушки. Не вернула, я не напоминала.
Нестор — 7000 на день рождения сына (год назад). Не вернул. Потом просил ещё.
Галина — 15000 на школьные принадлежности детям. Не вернула. Через месяц купила айфон.
Раиса — 8000 на лечение зубов. Не вернула. Зубы так и не вылечила — видела её с теми же дырками.
Пелагея — 20000 на ремонт дачи. Подарок, не в долг. Позже узнала, что половину отдала Галине».
Леся всмотрелась в цифры. Шестьдесят восемь тысяч за год.
При зарплате в сорок пять.
Она откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.
Всё стало ясно.