— Или на склад устроится, потом комнату снимет, — торопливо продолжал Дмитрий, будто эти слова могли что-то исправить. — Не выставлять же человека ночью за дверь. Мама попросила. Он всё-таки родственник.
— Пару недель? — Мария медленно сложила руки на груди, так крепко сжав пальцы, что ногти впились в кожу. — Твоя мать приехала «на три дня», чтобы пройти обследование, и живёт у нас уже почти месяц. Теперь она привела сюда своего племянника. А завтра что? Созовёт всех ваших троюродных, четвероюродных и ещё тех, о ком вы вспоминаете только на похоронах? Почему ты не обсудил это со мной заранее? Почему хотя бы днём не позвонил?
— Потому что я прекрасно знал, что ты устроишь сцену! — Дмитрий неожиданно сорвался на повышенный тон, явно решив нападать первым. — Тебе всё не так. Тебе для близких людей даже места жалко. Это не только твой дом, между прочим. У меня тоже есть семья. И я имею право пригласить к себе брата.
— К себе? — Мария произнесла это почти шёпотом, но в её спокойствии было что-то такое, от чего Дмитрий сразу осёкся.
Он понял, что сказал лишнее, однако отступать уже не захотел.
— Да, к себе, — упрямо выдавил он. — Мы муж и жена. Мы здесь живём вместе. Я оплачиваю коммуналку, покупаю продукты, за свет и воду тоже деньги даю. Почему я должен спрашивать разрешения на каждый шаг? Мама правильно говорит: ты слишком много на себя берёшь. Тебе семья не нужна. Тебе нужен удобный человек рядом, который будет молча соглашаться и бегать по твоим поручениям.
Мария смотрела на мужчину, с которым прожила в браке два года, и будто видела его впервые. Где был тот ласковый, внимательный Дмитрий, который приносил ей цветы просто так, обнимал в коридоре и говорил, что будет беречь её всю жизнь? Перед ней стоял капризный взрослый мальчик, обиженный на то, что ему не дали желанную игрушку. Человек, привыкший прятаться за материнскую спину и доказывать свою значимость за счёт чужих границ.
Отвечать она не стала. Просто повернулась и вышла из спальни обратно в гостиную. Ей требовалась хотя бы минута тишины, стакан воды и возможность понять, в какой момент её собственная квартира перестала быть её домом. Но следующая картина мгновенно вытеснила даже жажду.
Дверь в маленькую гостевую комнату была распахнута настежь. Эта комната давно служила Марии кабинетом: там стоял рабочий стол, ноутбук, полки с документами, папки с договорами и бухгалтерскими бумагами. Сейчас же Людмила Ивановна хозяйничала там так, словно перекраивала кладовку на даче. Она снимала вещи с сушилки и складывала их прямо на Мариино рабочее кресло. Поверх стопки важных бумаг уже валялись спортивные штаны Артёма, а в углу громоздились какие-то помятые пакеты и сумки.
— Людмила Ивановна, что вы сейчас делаете? — голос Марии прозвучал резче и громче, чем она собиралась.
Свекровь тут же вынырнула из кабинета, потирая ладони с таким видом, будто только что совершила полезное доброе дело.
— Ой, Машенька, я решила, что Артёму на диване в проходной комнате будет неуютно, — непринуждённо сообщила она. — Он мужчина крупный, ему высыпаться надо, особенно когда работу искать начнёт. Пусть поживёт пока в этой маленькой комнатке. А твои бумаги я аккуратненько в коробку уберу и на балкон поставлю. Сейчас не мороз, ничего с ними не случится. Да и кабинет тебе особо ни к чему: сидишь там по вечерам, кнопки на компьютере нажимаешь, вот и вся работа.
Вот тогда внутри Марии что-то окончательно оборвалось. Не было больше ни сомнений, ни желания сгладить углы, ни страха обидеть Дмитрия, ни привычной попытки «потерпеть ради мира в семье». Всё лишнее будто выгорело за секунду, оставив после себя странную, холодную ясность.
— Уберите вещи этого человека из моего кабинета немедленно, — произнесла она отчётливо, отделяя каждое слово. — И свои вещи тоже начинайте собирать. Вы уезжаете. Оба. Сейчас.
На несколько мгновений квартира словно окаменела. Даже Артём, сидевший за столом, перестал жевать и замер с куском пиццы в руке. Дмитрий, выскочивший из спальни на шум, застыл посреди коридора, не понимая, куда смотреть и что говорить.
Лицо Людмилы Ивановны покрылось багровыми пятнами. Она расправила плечи, выпятила грудь, а глаза её сузились до двух злых щёлочек.
— Что ты сказала? — задохнулась она от возмущения. — Ты кого собралась выгонять из дома, дрянь неблагодарная? Совсем голову потеряла от своей вседозволенности?
— Я сказала достаточно ясно, — Мария стояла ровно, не опуская взгляда. — Ваше проживание в этой квартире закончилось. Почти месяц я закрывала глаза на ваши выходки из уважения к мужу. Но превращать мой дом в проходной двор и бесплатную ночлежку для ваших родственников я не позволю. Собирайте сумки.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула свекровь, окончательно переходя на крик. Она замахала руками, будто отгоняла от себя несуществующую мошкару. — Сама отсюда выметайся! Это квартира моего сына! Это ты пакуй свои пожитки и убирайся, пока Дмитрий тебя за дверь не выставил! Приживалка! Пришла на всё готовенькое, уселась мужику на шею и ещё права качает! Дмитрий, ты слышишь? Посмотри, что она себе позволяет! Гони её отсюда!
Дмитрий переминался с ноги на ногу. Лицо его заметно побледнело. Он переводил растерянный, испуганный взгляд то на мать, то на жену, но не находил в себе смелости произнести хоть слово.
Мария не стала ждать его реакции. Она спокойно подошла к комоду в прихожей. В нижнем ящике, в плотной пластиковой папке на молнии, лежали все важные документы: договоры, копии паспортов, квитанции, выписки. Мария достала папку, расстегнула её и без спешки вынула несколько сложенных листов формата А4. Затем вернулась в гостиную.
— Квартира вашего сына, говорите? — Мария разложила бумаги на столе прямо поверх крошек от пиццы и жирных пятен, предварительно отодвинув стакан Артёма. — Тогда прочитайте, Людмила Ивановна. Если очки вы оставили дома, я могу зачитать вслух.
Свекровь с подозрением покосилась на документы, но с места не сдвинулась. Она только тяжело дышала, словно собиралась с новыми силами броситься в атаку. Артём, уловив, что разговор принимает опасный оборот, тихонько отодвинулся от стола и втянул голову в плечи.
— Это выписка из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество, — ровным, почти деловым тоном начала Мария, указав пальцем на печать и реквизиты документа. — Официальное подтверждение права собственности. Вот здесь, в разделе «Собственник», указана моя девичья фамилия. Чёрным по белому. Эта квартира была куплена мной по договору купли-продажи за год до того, как я вышла замуж за вашего сына. Денег Дмитрия здесь нет ни одной гривны. По украинскому законодательству имущество, приобретённое до брака, является личной частной собственностью того, кто его приобрёл.
Мария сделала короткую, намеренную паузу.