— А я теперь хочу пожить одна, без тебя.
Иван достал из серванта вазу, налил в неё воды и аккуратно поставил туда цветы. Возможно, он надеялся, что эти простые домашние действия вызовут у Оксаны хотя бы тень воспоминаний или сожаления.
— Ты никогда не сможешь меня простить?
— Предательство не имеет срока годности. У меня, между прочим, тоже есть свои убеждения.
— Ну что ж… — он слегка покачал головой. — Раз ты так решила…
Он ушёл. Казалось бы, стало легче. Но всё равно больно осознавать момент, когда за человеком, которого когда-то любила всем сердцем, в последний раз закрывается дверь. В последний — потому что Оксана была уверена: больше она его сюда не впустит.
Но тут Виталий снова появился на пороге!
— Мама! Открой! Мамочка, прошу! Папа сидит в машине и плачет… Ну выслушай хотя бы меня. Да, ты сейчас злишься, да, тебе тяжело это принять… Но не разрушай всё…
Оксана хоть и не собиралась сейчас ничего объяснять сыну, но щёлкнула замком.
— Что случилось?
— Мам… — прошептал он почти неслышно. — Прости меня. Я был неправ тогда… когда сказал, что это пустяки. Но папа… он ведь этого не заслуживает. Прости и его тоже. Верни его домой.
Ага… Вот оно как.
— Ты так переживаешь за наш с ним союз или просто хочешь выглядеть хорошим на фоне моего решения? Неужели боишься остаться с ним под одной крышей? — спросила она спокойно.
— Мама! Это совсем не так! Я просто не хочу, чтобы он остался один…
— Верю охотно. Только для тебя он отец родной, а для меня уже почти чужой человек. Если тебе его судьба небезразлична — займись этим сам: подыщи ему жильё.
Виталий пытался найти подходящий ответ.
Не нашёл.
Разозлился.
— Мама! Это твоя обязанность! Ты же клялась быть рядом и в беде и в радости! Вот теперь держи слово! Я такого на себя не брал!
— Говорила такое… — кивнула Оксана спокойно. — И что дальше? Я ведь тебя ни о чём не прошу. У него есть домик в селе — пусть вспоминает деревенскую жизнь. А ты как сын можешь провести туда воду или ещё чего полезного сделать…
Виталий раздражённо хлопнул ладонью по стене.
— Упрямая ты иногда бываешь… Мам… Я ведь знал тогда всё наперёд! Именно поэтому промолчал! Именно поэтому ничего тебе тогда про этого чёртова брата и не сказал!
Выяснилось: это был далеко не единственный секрет…
— Так ты… Ты всё знал? И молчал?
— Я ничего не скрывал специально… Просто решил не вмешиваться. Зачем? Чтобы ты выгнала отца из дома на старости лет? Это ваши разборки… Мне туда лезть незачем было. Я просто хотел сохранить то, что было раньше… Верни отца домой и оставь меня вне этого всего.
Оксана медленно покачала головой:
— Нет, Виталий…
— Но мама!
— Сам же сказал: это тебя уже не касается,— перебила она его.— Так вот теперь это уже и ко мне отношения больше не имеет.
Похоже, только она одна до сих пор жила в заблуждении…
— Хорошо… Как скажешь…
Виталий ушёл… но ненадолго: мама отходчивая — можно будет попробовать снова через недельку-другую… Оттает со временем куда денется…
Прошла неделя.
Оксана вышла из подъезда как обычно утром. На ней её любимая шляпка с широкими полями; день выдался чудесный после целой недели дождей — даже во двор выйти было невозможно раньше… А теперь можно позволить себе прогулку под солнцем наконец-то…
Она идёт по улице неторопливо покачивая шляпкой и улыбается прохожим уголками губ: пусть думают что хотят – ей всё равно важно одно – возвращения Ивана она больше совсем-совсем не желает.