До этой минуты его отлаженный способ перекладывать проблемы на жену ни разу не давал сбоя. Алексей был почти уверен: Екатерина сейчас принесёт банковскую карту, молча возьмёт очередные расходы на себя, а он снова выйдет сухим из воды.
Однако вернулась она совсем не с картой.
В руках у Екатерины был прозрачный пластиковый файл. Она вынула из него один лист А4 и положила перед мужем на стол. Это была распечатка той самой вкладки из его таблицы Excel.
— Прости, Алексей, но ремонт холодильника я оплачивать не буду, — произнесла она ровно, почти без интонации. — Зато, если верить твоему настоящему бюджету, ты вполне можешь сделать это сам.
Алексей опустил глаза на бумагу. Первые секунды он просто смотрел на строки и цифры, будто не сразу понимал, что именно видит перед собой. На лице мелькнуло растерянное недоумение.
— Что это вообще за ерунда? — наконец выдавил он. — Ты что, копалась в моём ноутбуке?
— Нет, — спокойно ответила Екатерина. — Ты сам оставил его включённым. Файл был открыт. Я только увидела то, что ты так старательно от меня прятал. Очень подробная финансовая биография, надо сказать. Так что насчёт холодильника? Думаю, из тех восьмисот тысяч гривен, которые лежат у тебя на инвестиционном счёте, можно выделить несчастные двенадцать тысяч на компрессор. Или позвони брату. Раз ты каждый месяц оплачиваешь ему машину, пусть теперь Кирилл немного поможет нашей семье.
Алексей судорожно вдохнул и попытался вернуть себе прежнюю уверенность.
— Ты всё неправильно поняла! — голос у него сорвался, стал громче. — Это не реальные данные, это просто набросок! Я проходил курс по финансовой грамотности, нам дали задание составить таблицу целей. Ну, визуализация достатка, планирование, доска желаний… Понимаешь? Это цифры из головы! Я просто мечтал, а ты уже придумала себе непонятно что!
Екатерина посмотрела на него так, что он замолчал на полуслове. В её взгляде не было ни слёз, ни истерики — только выжженная, ледяная усталость. Она медленно покачала головой, словно перед ней стоял не муж, а человек, которого она видела впервые.
— Катюш… послушай, — Алексей вдруг сдулся. Вся его бравада исчезла, голос стал жалким, просительным. — Ну пойми ты. Это же семья. Маме нужно было лечение, Кирилл ещё молодой, ему сложно самому встать на ноги. Я не говорил тебе, потому что знал: ты начнёшь ругаться. А деньги на счёте… я ведь копил для нас. Правда. Хотел сделать сюрприз. На квартиру. Думал, однажды покажу тебе и скажу, что у нас уже есть первый серьёзный взнос.
— Сюрприз действительно получился, — тихо сказала Екатерина. — Впечатляющий. Я в полном восторге.
Она отвернулась к окну. Внутри у неё будто что-то окончательно перегорело. Там, где ещё утром была боль, обида и растерянность, теперь оставался только холодный серый пепел.
— Твоя благотворительность за мой счёт закончилась, Алексей, — произнесла она. — Бесплатная акция щедрости закрыта.
Он бросился к ней, попытался поймать её руки.
— Катя, пожалуйста, не надо! Не решай всё сгоряча! Я умоляю, не бросай меня. Я без тебя не справлюсь, правда не справлюсь.
Екатерине было трудно дышать. Казалось, грудь сдавило железным обручем. Но вместе с тем она понимала: прямо сейчас она не готова произнести слово «развод» и поставить точку. Не потому, что простила. Нет. Просто решение было слишком серьёзным, чтобы принимать его в состоянии внутреннего пожара.
— Собирай вещи, — сказала она негромко, но так твёрдо, что Алексей отступил на шаг. — Мне нужно время. Где ты будешь жить эти дни, меня совершенно не интересует.
Он ещё несколько секунд смотрел на неё, ожидая, что она смягчится. Но Екатерина больше ничего не сказала.
Алексей вышел из кухни с опущенными плечами. В спальне он молча побросал в сумку самое необходимое: пару рубашек, бельё, зарядку, документы. Через пятнадцать минут входная дверь за ним закрылась. Екатерина осталась одна в квартире, где не работал холодильник, но впервые за долгое время стало по-настоящему тихо.
Впереди у неё было самое трудное — решить, можно ли жить дальше рядом с человеком, который годами строил семейный быт на лжи.
Пять дней прошли в тяжёлой паузе. Екатерина почти не спала, прокручивала в голове разговоры, цифры, его оправдания, свои собственные страхи. На шестой день они снова встретились на кухне. Алексей выглядел осунувшимся и подавленным. Он сел напротив и не решался первым поднять глаза.
— Я не выгоняю тебя навсегда, — начала Екатерина холодно. — Но это не значит, что всё забыто. Мне нужно время, чтобы понять, смогу ли я вообще тебя простить. А пока правила меняются. С этой минуты.
Алексей напряжённо кивнул.
— Первое. Сегодня же все восемьсот тысяч гривен с твоего инвестиционного счёта переводятся на наш общий счёт. Мы начинаем копить на ипотеку, а не играть в тайные фонды.
Он сглотнул и снова кивнул, уже быстрее.
— Второе. В общий бюджет ты теперь вносишь деньги не с той выдуманной суммы, которую называл мне, а со своей реальной зарплаты. Честно и прозрачно.
— А как же… родные? — почти шёпотом спросил он. — Мама, Кирилл…
— Третье, — перебила Екатерина. — Я не запрещаю помогать твоей семье. Но больше ты не будешь оплачивать их желания у меня за спиной. Хочешь закрывать брату кредиты? Пожалуйста. Только из своих личных денег, которые останутся после всех обязательных семейных расходов. Ни одна гривна не должна уходить в ущерб нашему дому, нашим планам и нашей безопасности.
Алексей сидел молча. Спорить было бессмысленно: впервые за все годы Екатерина говорила не как человек, которого можно уговорить, а как тот, кто уже принял решение.
Ему пришлось согласиться. И теперь ему впервые предстояло узнать, что такое настоящая экономия, честность в браке и ответственность не только перед роднёй, но и перед собственной семьёй.