Вам у нас понравится!
Часть 1. Архитектура подавления
Ростислав обожал слушать собственный голос. На строительной площадке, среди клубов цементной пыли и визга режущих инструментов, его низкий тембр звучал убедительнее любого отбойного молотка. Он не просто отдавал команды — он вколачивал их в сознание рабочих, будто забивал гвозди в непросохшее дерево. За спиной его называли «Ростиславом», и это прозвище вызывало у него гордость. Он считал страх наилучшей формой почтения, а тишину в ответ — знаком согласия.
С собой домой он приносил не только запах стройматериалов, но и ту же давящую манеру общения. Сначала София воспринимала это как следствие усталости. Они поженились три года назад: она — изящная, с выправкой, сформированной годами у станка, преподаватель аргентинского танго; он — крепкий и основательный, словно несущая колонна.
Первый тревожный сигнал прозвучал спустя полгода. Ростислав искал бумаги на автомобиль.
— Где эта чёртова страховка?! — взревел он так громко, что хрусталь в серванте задрожал.
София вздрогнула и выронила книгу. Она смотрела на мужа с неподдельным испугом. Ростислав заметил её реакцию и замолчал на полуслове. Потом долго мял кепку в руках, бормотал извинения про «срочный объект» и «некомпетентных подрядчиков».
Тогда вмешалась Лариса, мать Ростислава.
— Софийка, ну чего ты хочешь? — ласково говорила она, разливая чай по чашкам. — У них работа такая нервная. Мой Мирослав тоже бывало гаркнет ни с того ни с сего — а ведь человек добрейший! Мужчина должен быть громким: иначе кто ж его слушать станет?
София простила тогда всё это. Списала на переутомление. Но механизм уже начал работать: Ростислав осознал — дома можно вести себя так же, как на стройке. Постепенно просьбы сменились приказами: «Принеси», «Подай», «Почему ещё не сделано» стали звучать всё чаще и резче. Он перестал видеть в жене любимую женщину — вместо этого перед ним стоял безответственный подчинённый, нуждающийся в постоянном контроле.
— Опять купила не тот кефир! — укорял он её однажды, внимательно изучая упаковку. — Я же тебе ясно говорил! Что тут сложного? У тебя память как у аквариумной рыбки?
София молчала с ледяным спокойствием на лице. Она привыкла к дисциплине танца: там партнёр ведёт мягко и уверенно, но никогда не ломает волю другого человека. А Ростислав путал лидерство с насильственным принуждением.
Часть 2. Диссонанс ожиданий
В студии Софии царила совсем другая атмосфера: уважение к точности движений и тонкости взаимодействий было здесь нормой. Она учила своих учеников слышать друг друга без слов — через прикосновение руки или лёгкий поворот корпуса. Возвращаясь домой после занятий, она каждый раз ощущала болезненный контраст: квартира превращалась из уютного пространства в казарму.
Приближался юбилей Мирослава — отца Ростислава: ему исполнялось семьдесят лет. Планировалось большое семейное торжество на даче — той самой даче под Полтавой (куда они вложили все выходные за последние два года), которую Ростислав перестраивал своими руками.
— Чтобы ровно к двенадцати была готова! — заявил он за завтраком, щедро намазывая масло на хлебушек.— Отец терпеть не может опозданий! И надень синее платье – оно приличное хоть немного… А не эти твои наряды со всеми этими разрезами!
— У меня утреннее занятие с группой… — спокойно ответила София, продолжая просматривать расписание занятий.
Я освобожусь в одиннадцать…