— Я освобожусь к одиннадцати. Дорога займёт около полутора часов. Возможно, задержусь минут на двадцать.
— Отмени.
— Не могу отменить занятие, люди уже оплатили.
— Эти твои пляски — не работа, — усмехнулся Ростислав. — Копейки собираешь. Я сказал: будь в двенадцать. Не позорь меня перед роднёй.
Он развернулся и ушёл. София медленно выдохнула. «Пляски»… Её студия приносила доход, вполне сопоставимый с его окладом, а в сезон даже превышала его заработки. Но Ростислав предпочитал этого не замечать, продолжая жить в уверенности, что он — единственный добытчик в семье, а жена так, «на мелочи» подрабатывает. В этом заблуждении его активно поддерживал отец, считавший, что женщине положено знать своё место, и мать, которая лишь молча соглашалась с мужем.
На дачу София добралась к часу дня. По пути произошла авария — фура перекрыла движение на мосту, и пробка растянулась на километры. Она вышла из машины с аккуратно упакованным подарком в руках. Воздух был пропитан запахом жареного мяса и надвигающейся грозы — не столько природной, сколько человеческой.
Часть 3. Показательная казнь
Стол накрыли прямо в саду под раскидистой яблоней. За ним уже собрались все: Мирослав во главе стола с раскрасневшимся от тостов лицом, Лариса суетилась с тарелками; брат Ростислава Кирилл пришёл вместе с женой; остальные родственники тоже были в сборе — человек десять как минимум. Ростислав сидел по правую руку от отца и при виде Софии у калитки демонстративно взглянул на часы.
— Пришла-таки! — громко произнёс он так, чтобы все услышали. Разговоры за столом стихли.
— Здравствуй, Мирослав! Здравствуй, Лариса! С днём рождения! — улыбнулась София и постаралась проигнорировать тяжёлый взгляд мужа. — Извините за опоздание: на мосту перевернулась фура.
— Фура у неё… — перебил Ростислав и преградил путь к имениннику. — Все приехали вовремя: Кирилл приехал, тётя Вероника из области добралась без проблем… А ты у нас кто? Особа королевских кровей?
— Ростислав, прекрати уже… — тихо вмешался Кирилл. — Человек только что приехал с дороги… Пусть присядет спокойно.
— Не вмешивайся! — рявкнул тот на брата. — Я жену воспитываю! Совсем распустилась: свои танцы ставит выше семьи!
Мирослав хмыкнул одобрительно и кивнул:
— Верно говоришь, сынок! В доме должен быть порядок! Опоздание означает неуважение к старшим!
Воодушевлённый поддержкой отца, Ростислав поднялся со своего места как режиссёр собственной постановки.
— Садись там сбоку! На табуретке посидишь пока что! И тарелку себе сама возьми! Заслужи сначала место за общим столом!
София застыла на месте; наступила звенящая тишина. Лариса испуганно приложила полотенце к губам и промолчала; золовка отвела взгляд в сторону; а сам Ростислав наслаждался моментом своего триумфа перед всей роднёй: он хотел показать всем присутствующим свою власть и контроль над ситуацией.
— Что застыла? Глухая? Или тебе особое приглашение нужно? Ты здесь никто! Поняла?! Приживалка ты тут! Этот дом я построил своими руками! Деньги сюда я приношу! А ты только умеешь хвостиком вертеть!
Это уже было не просто хамство или грубость… Это стало публичным унижением личности до основания. Ростислав перешёл ту грань, за которой заканчивается семья и начинается открытая война.
Часть 4. Танго на битом стекле