София медленно опустила подарок на садовые качели. Её лицо оставалось спокойным, без малейшего намёка на обиду — ни дрожи в губах, ни тени боли. Напротив, черты стали резче, осанка выпрямилась так, будто вдоль позвоночника натянули стальной трос. В ней пробудилась не ранимая женщина, а строгий педагог, столкнувшийся с наглым и неспособным учеником.
Она приблизилась к столу. В её движениях чувствовалась грация хищника.
— Приживалка, значит? — голос прозвучал негромко, но в нём было столько ледяной отстранённости, что Ростислав невольно закашлялся от воздуха. — Тогда слушай внимательно меня, «добытчик».
Она подошла к нему вплотную. Ростислав хотел было отступить назад, но упёрся ногами в край скамьи.
— Этот дом ты построил? — София обвела рукой дачный участок. — А за чей счёт ты покупал брус и металлочерепицу последние два года? На свою зарплату бригадира? Ту самую, которой едва хватало на погашение долгов твоих родителей?
— Ты чего несёшь… — начал Ростислав с покрасневшим лицом.
— Молчать! — приказала она. Это не был крик — это был удар плетью по воздуху. Голос её звучал так уверенно и властно, что даже шум листвы смолк под его напором. — Два года я без единого слова платила ипотеку за нашу квартиру, пока ты изображал великого строителя здесь. Я покрывала твои коммунальные счета каждый месяц только потому, что ты «забывал». Мои «танцы» приносят больше за месяц, чем ты получаешь за три.
Мирослав попытался подняться со своего места:
— Ты как разговариваешь с мужем-то?!
София резко повернулась к свёкру. В её взгляде полыхнула такая ярость, что мужчина тут же осел обратно на стул.
— А вы бы лучше задумались над тем, почему ваш сын до сих пор ездит на машине, оформленной на меня. И почему этот праздник оплачен с моей карты — той самой, которую он утром взял якобы «на бензин».
Ростислав стоял растерянный: рот то открывался у него для ответа, то вновь закрывался беззвучно. Его надменность исчезала стремительно и безвозвратно — словно старая штукатурка осыпалась с отсыревшей стены. Он привык воспринимать Софию как тихую пристань: можно было гадить в воду и быть уверенным — терпение всё смоет само собой. Но сейчас разразился шторм.
— Ты решил унизить меня? При всех? — София усмехнулась холодно; эта усмешка была страшнее любого крика. — Ты ничтожество… Самоутверждаешься за счёт женщины только потому, что на работе тебя давно уже никто всерьёз не воспринимает! Думаешь я не знаю? Тебя сняли с должности бригадира ещё месяц назад из-за грубости! Сейчас ты обычный разнорабочий!
Повисла мёртвая тишина. Даже птицы будто замолкли в ветвях деревьев.
Кирилл медленно поднял глаза на брата:
— Это правда?.. А ведь ты просил у меня денег неделю назад… говорил: объект заморозили…
— Я… это ненадолго… временно… — прохрипел Ростислав.
— Ты всех обманывал… — спокойно сказала София. — Лгал каждому из нас подряд. И теперь стоишь передо мной и пытаешься выглядеть хозяином положения? Да ты пустышка… Надулся и лопнул.
Она повернулась к гостям; те сидели молча и боялись даже шелохнуться.
— Продолжайте веселиться… Банкет оплачен заранее… Но без моего участия. И впредь ни копейки больше не потрачу ради этого спектакля.
Часть 5. Крах несущих конструкций
Ростислав попытался схватить её за руку в тот момент, когда она проходила мимо него:
— Стой! Куда собралась?! Мы ещё не закончили!
София вырываться не стала; она просто посмотрела вниз на его руку у себя на локте с таким выражением отвращения и удивления одновременно… будто увидела грязную тряпку у себя под пальто.