Он отвернулся к окну и молчал. Я стояла, не двигаясь, ожидая его слов.
— Испытательный срок — три месяца, — произнёс он наконец. — Условия стандартные. Никаких исключений.
— Я и не рассчитываю на поблажки.
— Ладно.
Повисла короткая пауза.
— Можешь идти.
Я повернулась к двери. Уже собиралась выйти, как вдруг услышала:
— Зоряна.
Я застыла. Не обернулась.
— Я не понимаю, зачем ты вернулась. И знать не хочу. Но если у тебя есть иллюзии насчёт нас — забудь об этом сразу.
Я слегка кивнула, хотя он этого не мог заметить, и вышла из кабинета.
В коридоре я прислонилась к стене и прикрыла глаза. Руки дрожали от напряжения.
На что я надеялась? Что он будет рад меня видеть? Что простит? Что всё вернётся на круги своя?
Наивная. Глупая Зоряна.
Но уйти я не могла. Не сейчас. Пока маме нужна была моя поддержка.
Последние три недели я вкалывала без передышки: переводила документы, готовила презентации, отвечала на письма иностранных партнёров.
Богдан держался подчеркнуто отстранённо. Мы пересекались только на совещаниях, где он смотрел сквозь меня так, будто меня вовсе не существовало. Это было больнее любых упрёков или обвинений.
Коллеги перешёптывались за моей спиной. Видели, как в обеденный перерыв я выходила в коридор поговорить по телефону и возвращалась с покрасневшими глазами.
Каждый вечер я ехала в больницу к маме. Её силы таяли с каждым днём; она смотрела на меня с виноватой улыбкой и пыталась приободрить:
— Доченька… тебе нужно отдохнуть…
— Всё нормально, мамочка…
— Ты похудела… Ты плохо питаешься?
— Просто работа тяжёлая… всё хорошо…
Она вздыхала и брала мою руку в свою:
— Зоряна… мне нужно тебе кое-что сказать…
— Мамочка… потом… сейчас тебе надо отдыхать…
— Нет… послушай меня… это важно…
Но тут её начинал мучить кашель — прибегали медсёстры, суетились вокруг неё — разговор снова прерывался на полуслове…
Так было каждый раз…
Казалось, мама хотела мне что-то важное сообщить… но никак не могла…
Я думала: просто переживает за меня… хочет уберечь…
Как же сильно я ошибалась…
На четвёртой неделе грянул кризис: под угрозой оказался крупный контракт с немецкими клиентами — переводчик ушёл из компании прямо посреди проекта… А там — двести страниц технической документации… Переговоры назначены через пять дней…
И внезапно выяснилось: единственный человек в фирме со знанием технического немецкого — это я…
Меня вызвали к Богдану…
Он сидел за столом с папкой моего личного дела перед собой:
— Присаживайся…
Я заняла место напротив него…
— У нас серьёзная проблема… Контракт на сорок миллионов гривен… Сроки поджимают… Нам срочно нужен переводчик с техническим немецким…
— Я могу взяться за это дело…
Он впервые за всё это время поднял взгляд и посмотрел мне прямо в глаза:
— Если справишься — контракт будет подписан… И мы расширим медицинскую страховку твоей матери до премиального уровня… Это покроет всё: операцию, восстановление, лекарства…
У меня перехватило дыхание от неожиданности…
— А если нет?..
Он откинулся в кресле и вдруг сказал то, чего я совсем не ждала услышать:
— Справишься… Ты всегда была упрямой…
Это были первые слова за три недели вне рамок делового общения… Первый намёк на то прошлое между нами…
Я кивнула:
— Когда начинать?
— Немедленно…
Пять дней мы работали бок о бок…
Я занималась переводом документов; он объяснял сложные технические нюансы… Мы проводили вечера в переговорной до самой ночи, разбираясь во всех деталях контракта…
На второй день он молча поставил передо мной чашку кофе – чёрный без сахара… Он помнил мои вкусы даже спустя семь лет…
Я ничего не сказала – просто взяла чашку – и почувствовала комок под сердцем…
На третий день усталость взяла своё – я уснула прямо над бумагами… Проснулась оттого, что кто-то укрыл меня пиджаком…
Богдана уже не было в комнате… На столе лежала записка:
«Завтра к девяти утра. Выспись».
Я смотрела на эти строки – дыхание перехватило… Почерк был тот самый – знакомый до боли почерк человека из прошлого…
Когда-то каждое утро начиналось с его записок:
«Доброе утро, Зоряна».
«Люблю тебя».
«Через неделю ты станешь моей женой. До сих пор не верю своему счастью».
Я закрыла глаза и вспомнила то утро семилетней давности: проснулась у него дома; рядом лежала записка; читая её – улыбалась сквозь сон…
А потом раздался звонок телефона…
Мама звонила…
И всё изменилось навсегда…
Переговоры завершились успешно – контракт был подписан без единой правки… Богдан при всех поблагодарил команду – отдельно отметил мою работу:
— Зоряна проделала колоссальную работу. Без неё этот проект бы провалился.
Коллеги аплодировали – а я стояла растерянная среди них и прятала руки за спиной от неловкости…
После совещания все разошлись по своим делам; я задержалась немного собрать бумаги со стола…
Офис опустел полностью… Только свет в кабинете Богдана ещё горел…
Шла мимо выхода без намерения заходить внутрь… Честно говоря — даже мысли такой не было…
Но дверь оказалась приоткрыта… И тогда я увидела его внутри кабинета…
Он сидел один за столом… В руках держал что-то небольшое из бумаги…