Здесь каждая деталь существовала по негласному уставу: на выбеленном паркете не допускалось ни единой соринки, одежда в гардеробной располагалась по оттенкам, будто в бутике, белоснежные ковры ежедневно отправлялись в чистку, а после девяти вечера в квартире воцарялась почти библиотечная тишина.
Олег, по натуре мягкий, заботливый и склонный к сопереживанию, ощущал себя в этом безупречном пространстве скорее постояльцем элитного отеля, чем хозяином. Ради спокойствия он неизменно шёл на уступки, сглаживал углы, убеждал себя, что холодность жены — всего лишь следствие перегрузок на работе. О детях Оксана даже слышать не хотела: по её мнению, они «разрушают планы, портят внешность и ставят крест на продвижении».
Беда ворвалась внезапно — утром предыдущего дня, разрушив выстроенный порядок. Его родной сестре Марии, которая одна воспитывала сына, позвонили с трассы: серьёзная авария. Врачи сообщили Олегу, что ей предстоит не меньше месяца провести в стационаре.
В одно мгновение на его плечах оказались перепуганный пятилетний Назар, захлёбывающийся слезами, и огромный золотистый ретривер, растерянно жмущийся к ногам. Иного выхода не было — Олег привёз их к себе.
Для Оксаны этот день совпал с началом долгожданного отпуска, которого она добивалась почти год. И появление ребёнка с собакой стало для неё настоящим крушением планов. Едва Олег переступил порог с племянником на руках и поводком в другой руке, дом наполнился громкими обвинениями.
— Я даже обсуждать это не собираюсь! — резко бросила Оксана, с отвращением наблюдая, как пёс оставляет влажные отпечатки на дорогом итальянском ковре. — Олег, ты понимаешь, что делаешь? У меня отпуск! Я собиралась читать, пить вино, ходить на массаж и просыпаться когда захочу. Я не позволю превратить квартиру в приют!
— Оксана, прошу тебя, это чрезвычайная ситуация! — отчаянно ответил он, крепче прижимая к себе дрожащего Назара. — Это моя семья. Ребёнок в шоке. Нам нужно просто переждать этот месяц. Ты ведь всё равно дома…
Не дожидаясь продолжения скандала, он уехал в офис, надеясь, что со временем гнев уляжется. Ему казалось, что, увидев испуганного малыша, Оксана смягчится, вспомнит о сочувствии и проявит хоть каплю участия. Но он просчитался.
Теперь Олег стоял посреди собственной гостиной, растерянно глядя на незнакомую няню, и слушал протяжные гудки в телефоне. Наконец Оксана ответила. В трубке негромко звучала расслабляющая лаунж-музыка, слышался тонкий звон бокалов, словно она находилась вовсе не дома, а в каком-то безмятежном месте, далёком от всего произошедшего.