Неожиданно завершившаяся в четверг поездка по работе обернулась для Людмилы вовсе не тихим вечером вдвоём с мужем, а настоящим ударом. Сюрприз настиг её ещё в подъезде: грохот музыки пробивался сквозь стены и усиливался с каждой ступенькой.
Она искренне считала, что вопрос с бесконечными визитами его матери давно закрыт. Ей казалось, Михайло наконец принял её право на личное пространство в их квартире. Однако, как выяснилось, у него имелось собственное мнение, о котором он предпочёл умолчать, решив всё по-своему — пока жены не было в городе.
Едва вставив ключ в замочную скважину, Людмила отчётливо услышала оглушительный звук. Это был не просто музыкальный фон — стены буквально вибрировали от надрывного шансона с хриплым баритоном, распевавшим что-то про «любовь-морковь». Михайло порой собирал приятелей на футбол с пивом, но такую публику она не могла представить даже в самом дурном сне.
Переступив порог, Людмила растерялась от всего сразу: от плотного табачного дыма, смешанного с ароматом дешёвого алкоголя и тяжёлых духов. Но прежде всего её поразила гора обуви в прихожей — не две-три пары, а добрый десяток, сваленный как попало. Музыка тем временем продолжала грохотать, явно не из привычного репертуара мужа.
Сбросив туфли и ступив босыми ногами на липкий пол, она прошла в гостиную — и картина сложилась мгновенно, словно ударила по голове. Впрочем, догадаться можно было и раньше. Валентина, её свекровь, праздновала день рождения в квартире Людмилы. И, казалось бы, нетрудно было хотя бы позвонить хозяйке, предупредить, спросить разрешения! Их отношения с Валентиной и без того были натянутыми — они терпели друг друга исключительно ради Михайла. При нормальном разговоре Людмила, возможно, даже пошла бы навстречу: купила бы торт, заехала ненадолго. Не факт, что позволила бы устроить здесь юбилей, но тайно, исподтишка, в её отсутствие — это уже переходило все границы. Ни уважения, ни элементарной вежливости.
Оглядывая разгром, Людмила чувствовала, как внутри всё холодеет. Она, что называется, попала на самый разгар веселья. Людей оказалось даже больше, чем обуви у двери — некоторые, видимо, решили не утруждать себя разуванием. Лица у всех раскрасневшиеся, движения нетвёрдые. На балконе кто-то дымил сигаретами, а трое мужчин в помятых рубашках отплясывали с бокалами в руках, пошатываясь и наступая друг другу на ноги. Её новый светло-бежевый диван, которым она так гордилась… Приглядевшись, Людмила заметила размазанное по подушке оливье — жёлтые пятна майонеза расползлись по ткани. Никто даже не попытался убрать — гости просто рассаживались вокруг, обходя испачканное место. Шок был полным.
Она ведь даже приготовила подарок свекрови — на всякий случай купила в аэропорту дорогой набор элитного чая. Теперь эта покупка казалась нелепой: внутри закипала обида. И ещё сильнее ранило то, что её будто не существовало. Она стояла в дверях собственной гостиной, а мимо шатаясь проходили незнакомые люди — на кухню за новой порцией, обратно с бутылками. Ни приветствия, ни удивлённого взгляда. Эта невидимость задевала больнее беспорядка. Людмила с силой ущипнула себя за запястье — вдруг это просто дурной сон? Разве может муж так поступить? Разве способен дом за вечер превратиться в питейное заведение?
Наконец её заметила сама именинница. Валентина, уже изрядно подвыпившая, с ярко накрашенными губами, сначала сощурилась, словно не веря глазам, а затем её лицо вспыхнуло — не от смущения, а от злости.
— А ты тут чего забыла? — громко, с вызовом, чтобы слышали все, бросила она невестке.
У Людмилы перехватило дыхание. Словно она вторглась на чужую вечеринку без приглашения. От такой перевёрнутой реальности она на мгновение лишилась дара речи, только растерянно моргала. А Валентина уже повернулась к гостям:
— Ничего-ничего, родные мои, веселитесь! Пусть и не думает нам праздник портить!
— Простите, но это моя квартира, — наконец выдавила Людмила; голос прозвучал сипло и громче, чем ей хотелось. — Мне сюда приглашение не требуется, в отличие от некоторых!
Свекровь закашлялась, едва не поперхнувшись, и тут же, без паузы, перешла в наступление, указывая на невестку коротко остриженным ногтем:
— Ты что себе позволяешь? Я никого не звала — меня пригласил мой сын, в свой дом! И уважать здесь должны прежде всего меня и моих гостей!
Людмила смотрела на пьяных незнакомцев среди разгрома в некогда чистой квартире — и внутри что-то оборвалось. Валентина яростно защищала гостей, словно хищница. Людмила, не сдержавшись, направилась к балкону, распахнула дверь и крикнула мужчинам:
— Немедленно перестаньте курить! Вы что, в хлеву находитесь?
И юбилярша перекрыла музыку своим криком:
— Людмила! Ты не смеешь цепляться к моим гостям! Это порядочные люди, все с высшим образованием, и такого отношения они не заслуживают! Не нравится — убирайся отсюда! У тебя же командировка — вот и занималась бы своей работой, а не совалась куда не просят!
Её лицо, раскрасневшееся от выпивки и злости, исказила гримаса отвращения.