Михаил Петрович с третьего этажа стоял у машины и энергично жал Андрею руку, напутствуя его рыбацким «ни хвоста ни чешуи». До шести оставалось двадцать минут, двор освещал единственный фонарь.
Я вышла в куртке, накинутой прямо поверх халата, и держала в руках термос. Андрей забрал его молча, даже не посмотрев на меня, и сунул на заднее сиденье.
— Ни хвоста, Андрей! — Михаил Петрович хлопнул его по плечу. — Отдохни нормально, ты это заслужил.
Потом он обернулся ко мне.
— А вы, Елена, я слышал, тоже куда-то собрались? Одна? Да ещё в другой город?
— Всего на два дня, — ответила я.
— И зачем? К кому едете?
Билеты лежали у меня в сумке, гостиничный номер уже был оплачен. За дорогу и проживание с моей карты списали две тысячи восемьсот гривен. Сказать я могла только одно: захотелось. Но соседу такого объяснения явно было недостаточно. Мужу, если судить по тому, как он с силой захлопнул багажник, тоже.
— Просто погулять, — произнесла я. — Там есть набережная.
— Набережная? — Михаил Петрович удивлённо вскинул брови. — Так у нас речка под боком.
— Вот вы ей это и растолкуйте, — мрачно бросил Андрей, усаживаясь за руль. — Я уже все слова перебрал.
Алексеевич коротко посигналил, задние красные огни скрылись за гаражами. Михаил Петрович ещё раз посмотрел на меня и повёл собаку к мусорным контейнерам.
Накануне вечером я сказала Андрею правду. Он сидел за кухонным столом и перебирал катушки, разложив их на старой газете.
— В субботу я уезжаю. На два дня.
— К кому?
— Ни к кому.
— То есть как?
— В гостиницу. Номер уже оплачен.
Катушка в его пальцах замерла.
— А что там?
— Ничего особенного. Просто город.
— И ты одна?
— Одна.
Он провёл ладонью по лбу.
— Ну… езжай, раз решила. Только Алексеевич заедет в половине шестого, до вокзала я тебя не повезу. Могла бы предупредить заранее.
Билеты я купила ещё во вторник. Три дня носила их в сумке и ждала, что Андрей сам о чём-нибудь спросит. Он не спросил.