В офисе инвестиционной компании «Атлант» Богдана воспринимали почти как святого. Высокий, с благородной сединой у висков и вечно грустным выражением карих глаз, он словно воплощал образ современного страдальца. Все знали: Богдан — выдающийся стратег, но его личная жизнь — сплошная драма.
— Как сегодня Людмила? — тихо интересовалась Ангелина, молодая и целеустремлённая помощница, задерживаясь у его стола чуть дольше, чем позволяли правила приличия.
Богдан устало выдыхал и проводил рукой по переносице.
— Без перемен, Ангелина. Врачи говорят — всё затянулось… Ей необходим абсолютный покой. Даже свет приходится приглушать.
Ангелина смотрела на него с трогательной смесью сочувствия и восхищения. Уже пять лет Богдан трудился в «Атланте», и столько же времени его супруга оставалась «призраком». Она не появлялась на корпоративных вечерах, не заходила в офис за мужем, её лицо не мелькало ни на одной фотографии в соцсетях. Вокруг себя он выстроил ореол одиночества: мужчина, связанный обязательствами перед больной женой. Этот образ приносил ему немалые дивиденды. Коллеги-женщины приносили ему домашнюю еду, начальство закрывало глаза на опоздания, а сам он ловко пользовался репутацией «почти свободного» мужчины — флиртовал сразу с несколькими сотрудницами, обещая: «Когда станет легче… когда всё наладится…»
Но за дверями просторного трехэтажного особняка маска спадала.
— Богдан, ты опять поздно пришёл, — Леся стояла в холле с руками на груди. Она вовсе не была больна. Напротив — ослепительная: высокая женщина с кожей цвета слоновой кости и пронзительными зелёными глазами.
— Работа, Леся. Мы готовим десятилетие компании. Ты же знаешь — я лицо фирмы.
— Я знаю только одно: я для тебя тайна, — горько усмехнулась она. — Пять лет ты кормишь меня сказками про «корпоративные нормы» и «неудобства для акционеров», которым якобы мешает моя биография. Ты держишь меня взаперти в этом золотом аквариуме.
— Потерпи ещё немного, — привычно произнёс он и потянулся к ней за поцелуем; она отстранилась. — После юбилея я получу бонус и мы уедем куда-нибудь вдвоём… Только мы двое.
Он даже не заметил напряжения в её руках там, в тени коридора. Не знал о том, что утром Леся нашла в кармане его пиджака записку от Ангелины: «Твоему сердцу нужен отдых от печали. Жду тебя в субботу».
Подготовка к празднику шла полным ходом: арендовали роскошный зал в одном из лучших комплексов Хмельницкого; заказывали горы свежих лилий; подбирали лучшие вина. Богдан был на вершине успеха. Именно ему предстояло выступить с главной речью: ведь именно он пять лет назад вложил крупную сумму и спас компанию от краха. В кулуарах поговаривали о его гениальности как инвестора: молва приписывала ему состояние на криптовалютах ещё до того момента, как они стали мейнстримом.
— Выглядишь напряжённым сегодня, Богдан, — Игорь хлопнул его по плечу с дружеской улыбкой генерального директора. — Это из-за жены?
— Да… Сегодня ей хуже обычного… Пришлось нанять вторую сиделку… — соврал Богдан без колебаний.
Сердце билось учащённо не от тревоги за Лесю – а от предвкушения свободы этой ночи: Ангелина будет среди гостей… И Дарына из юридического тоже… Всё было продумано до мелочей – после торжества он объявит о резком ухудшении состояния Людмилы и её переводе в закрытую клинику где-то под Швейцарией… Это развяжет ему руки окончательно.
Он ещё не знал – стрелки его дорогих часов уже начали обратный отсчёт…
Леся сидела перед зеркалом у себя в спальне. На туалетном столике лежал старый кожаный блокнот с тиснеными буквами имени её отца; рядом – флешка и пригласительный билет на юбилей компании «Атлант», который она незаметно достала из папки мужа неделю назад.
Она знала всё до последней гривны: сколько вложено было им лично; сколько раз он лгал ей прямо за этим столом…
— Пять лет ты прятал меня… чтобы никто не узнал правду о том человеке… который купил тебе этот пьедестал… — прошептала она себе под нос и провела кисточкой по губам алой помадой цвета свежей крови.
На ней было платье – облегающее чёрное платье-змея – то самое, которое он никогда прежде не видел на ней… Поверх – тяжёлое меховое манто… Она даже не думала устраивать сцену дома… Её план был иной – уничтожить его там… где он чувствует себя неприкосновенным богом…
Зал комплекса сиял роскошью – звучала живая музыка; хрусталь переливался звоном; воздух был насыщен ароматами дорогих духов и успеха… В центре круга акционеров стоял Богдан с бокалом шампанского:
— …и когда я решился вложить первые десять миллионов гривен,— говорил он доверительным баритоном,— многие считали это безумием… Но я доверял своей интуиции…
— А чьей именно интуиции ты доверял тогда? — прозвучал голос чистый как стекло и натянутый как струна ярости…
Шум начал стихать… Все оборачивались… К центру зала шагала женщина так уверенно и властно будто этот зал принадлежал ей по праву рождения… Ни один охранник даже не подумал остановить её…
У Богдана внутри что-то оборвалось… Рука дрогнула… Шампанское пролилось на белоснежный манжет…
— Леся?.. Что ты здесь делаешь?.. Тебе нельзя выходить без лекарств…
— Лекарств? Ты про те витамины? Те самые пилюли для послушных кукол? Всё это время ты пытался усыпить мою бдительность?
Она повернулась лицом к гостям зала – улыбка её была ослепительной… но хищной…
— Добрый вечер всем присутствующим! Простите мою внезапность… Но я просто обязана быть здесь сегодня – когда мой муж вновь собирается поведать сказочку о своём великом капитале…
Богдан побледнел до синевы губ… Его взгляд метнулся к Ангелине – та стояла неподвижно со страхом во взгляде; затем к Игорю…
— Она бредит! Леся! Пожалуйста! Поехали домой! Тебе нужен врач!
Но она уже шла вперёд уверенным шагом к сцене со стоящим микрофоном…
— Стой! Не надо! Прошу тебя!.. — закричал он вдруг отчаянно бросаясь следом…
Но двое охранников перегородили путь хозяину вечера так буднично словно перед ними был кто угодно кроме него самого…
Леся взяла микрофон со сцены – щелчок включения прозвучал громче любого выстрела:
— Прошу всего пять минут вашего внимания,— сказала она спокойно глядя прямо мужу в глаза.— Я расскажу вам правду о тех деньгах… которые построили эту империю под названием «Атлант». И почему мой супруг так долго хотел видеть меня больной тенью вне вашего поля зрения…
Богдан застыл посреди зала словно парализованный ударом молнии… Прядь волос над виском побелела прямо у всех на глазах…
Обратный отсчёт завершился.
Тишина стала ощутимой как камень надгробия.