Тишина, повисшая в зале «Метрополя», ощущалась почти физически — плотная и гнетущая, словно надгробная плита. Сотни глаз — акционеров, деловых партнеров, их ухоженных спутниц и тех самых коллег, с которыми Богдан годами вел тонкую игру флирта — теперь были прикованы к женщине на сцене. Леся стояла под ярким светом софитов, а её черное платье отливало холодным блеском.
Богдан чувствовал, как по спине стекает липкий пот. Его тщательно выстроенный мир из обмана и манипуляций начал рушиться прямо у всех на глазах.
— Пять лет назад, — голос Леси звучал в микрофонах чисто и уверенно, — компания «Атлант» балансировала на грани банкротства. Тогда появился мой муж Богдан — как спаситель. «Ангел-инвестор» с чемоданом денег и безупречным планом. Все вы спрашивали его: «Откуда средства, Богдан?». А он отвечал расплывчато: мол, удачные вложения в стартапы да рискованные инвестиции.
Она сделала паузу и медленно оглядела зал. Её взгляд остановился на Ангелине, которая съежилась в кресле у стены, чувствуя себя неуместно в своём откровенном вечернем наряде.
— На самом деле, — продолжила Леся ровным голосом, — ни одной гривны из тех десяти миллионов он не заработал сам. Эти деньги принадлежали моему отцу — Назару.
В зале прокатился приглушённый гул удивления. Имя Назара хорошо знали в узких кругах старой школы логистики: человек-легенда портового бизнеса, исчезнувший так же внезапно, как появился. По официальной версии он погиб семь лет назад во время несчастного случая на охоте.
— Леся! Замолчи! — Богдан рванулся к сцене, но Игорь жестом остановил охрану: те не дали мужчине подняться на подиум. Игорь был человеком старой формации и терпеть не мог чувствовать себя обманутым.
— Пусть говорит, Богдан. Мне тоже давно интересно узнать источник твоего «финансового чутья».
Богдан замер; лицо его побледнело до серого оттенка. Он понимал: если она закончит свою речь — ему конец не только в деловой среде; впереди могла быть клетка.
— Мой отец был непростым человеком… — Леся усмехнулась с горечью. — Он не доверял банкам или государству. Перед смертью он оставил мне доступ к закрытому офшорному счету и комплект документов как часть моего наследства. Но была одна беда: я любила Богдана всем сердцем. Верила этому яркому амбициозному мужчине без остатка.
Из клатча она достала флешку и подняла её над головой словно трофей.
— Когда отец погиб… я была убита горем. Тогда Богдан взял всё под контроль. Он убедил меня: деньги отца опасны; мол налоговая служба разнесёт меня в клочья при попытке легализовать их происхождение. Он предложил решение: провести средства через цепочку фиктивных фондов и вложить их в «Атлант», чтобы создать нам чистое будущее без пятен прошлого… Я поверила ему полностью: передала доступы к счетам, подписи… отдала ему свою жизнь.
Пальцы у Богдана начали неметь; он вспомнил ту ночь пятилетней давности… Леся рыдала у него на плече… а он тем временем уже переводил первые суммы за границу и продумывал способы избавиться от её влияния навсегда.
— Но как только деньги оказались внутри компании… — голос Леси стал ледяным,— я превратилась для него в помеху… живое напоминание о преступлении. Убить меня было слишком рискованно… Поэтому он выбрал другой путь: уничтожение моей личности для общества… Он запер меня дома… убеждал всех вокруг в моей психической нестабильности… платил врачам за нужные заключения… Стер меня из жизни так искусно… что вы все видели перед собой благородного страдальца вместо обычного мошенника!
— Это ложь! — выкрикнул Богдан срывающимся голосом.— У тебя нет доказательств! Ты просто мстительная женщина…
— Доказательства? — переспросила Леся спокойно и кивнула технику у пульта управления звуком.
На экране позади неё сменились кадры презентации компании на изображения нотариально заверенных банковских выписок… А затем включился второй файл…
Из колонок раздалось:
«…Слушай внимательно, Леся! Если ты ещё раз выйдешь из дома без моего разрешения – я добьюсь твоей госпитализации! Всё уже готово! Твой отец был преступником – его деньги теперь работают на меня! Ты здесь никто! Просто тень под моей крышей! Радуйся хотя бы тому что я кормлю тебя с золотой ложки».
В зале наступила такая тишина… что слышно было даже жужжание вентиляции над головами гостей вечера. Ангелина медленно сделала шаг назад от Богдана – будто тот оказался заражён чумой…
Он смотрел на экран остекленевшими глазами; правая рука сама собой потянулась к голове – там жгло корни волос… Если бы сейчас взглянул в зеркало – увидел бы седину по всей голове вместо прежней благородной проседи… Это был не просто стресс – это было полное разрушение нервной системы…
— Но это ещё не всё… — добавила Леся с ноткой печального торжества.— Страх раскрытия правды о деньгах ослепил его настолько… что он упустил главное…
Она приблизилась к краю сцены и наклонилась вперёд – будто делилась тайной со всем залом:
— В завещании моего отца есть пункт: если я когда-либо буду признана недееспособной или исчезну из публичной жизни более чем на три года без объективных медицинских причин (подтверждённых независимой международной комиссией) – весь капитал вместе со всеми активами переходит…
Она замолчала ровно настолько долго… чтобы напряжение достигло предела…
Богдан едва дышал; судорожно пытался вспомнить текст того документа… подписанного им вслепую пять лет назад…
— …переходит фонду борьбы с коррупцией и защиты жертв домашнего насилия,— закончила Леся.— А это значит, господин Игорь: начиная с этой минуты сорок процентов акций «Атланта», принадлежащих Богдану,— больше ему не принадлежат… Как и этот особняк… Как и часы у него на запястье…