Сайт для Вас!
Восемь миллионов вошли в мою жизнь в четверг, ровно в одиннадцать утра. Я стояла у банкомата возле торгового центра, вставила карту, чтобы посмотреть баланс, — и едва удержалась на ногах. Цифры на экране никак не укладывались в привычные рамки моей реальности. Восемь миллионов двести тысяч гривен.
Я перечитала сумму один раз, потом ещё и ещё. Сердце колотилось где-то под самым горлом. И вдруг меня осенило. Елизавета. Единственный человек, который никогда не воспринимал меня как обузу.
Она ушла две недели назад — тихо, во сне. На похоронах Александр стоял рядом, но, как и последние полгода, почти не произнёс ни слова. А Лариса даже не появилась, сославшись на мигрень. Хотя всем было ясно: ей просто не хотелось тратить время на «каких-то дальних родственников».
Нотариус связался со мной вчера вечером. Сообщил, что есть завещание. Я не придала этому особого значения — решила, что тётя оставила на память какие-нибудь вещи, возможно, сервиз или старые снимки. Но оказалось — всё. Квартиру в центре и все сбережения на счёте. Утром я оформила документы, а теперь стояла перед банкоматом и смотрела на эти невероятные цифры.
Первая мысль — никому ничего не рассказывать. Промолчать, будто ничего не произошло. Но затем я представила очередной ужин: я молча режу котлеты, слушаю, как Александр недовольно ворчит о моей никчёмности, а свекровь снова тонко намекает, что из меня вышла плохая жена. И внутри что-то восстало.
Домой я вернулась около двух. Александр расположился на диване с телефоном и даже не поднял взгляда.
— Где ты пропадала? — бросил он.
— Заходила в банк, — спокойно ответила я, снимая куртку.
Он лишь хмыкнул, продолжая листать ленту. Из кухни вышла Лариса с чашкой кофе. Её взгляд остановился на мне — холодный, оценивающий.
— Анастасия, ты опять забыла купить молоко? — произнесла она тоном человека, уставшего от чужой беспомощности. — Я уже третий день прошу.
Я перевела взгляд с неё на Александра. И приняла решение.
— Молоко купим позже. Мне нужно кое-что сказать.
Александр наконец оторвался от экрана.
— Ну и что ещё?
— Елизавета оставила мне наследство.
Повисла пауза. Лариса медленно поставила чашку на стол и прищурилась.
— Какое ещё наследство? — в её голосе звучала настороженность.
— Квартиру в центре. И деньги.
Александр выпрямился. Впервые за долгие месяцы в его глазах вспыхнул живой интерес.
— И сколько?
Я сделала паузу, позволяя моменту растянуться.
— Восемь миллионов.
Тишина стала плотной. Лариса будто окаменела. Александр медленно поднялся с дивана.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно. Сегодня я получила доступ к счёту. Всё оформлено на моё имя.
Свекровь опомнилась первой. Она приблизилась ко мне, и на её лице появилась улыбка — приторная, неестественная, словно дешёвый мёд.
— Анастасия, родная! — она даже попыталась обнять меня. — Вот это новость! Какая радость!
Я сделала шаг назад. Без резкости, но достаточно ясно.
— Вы ведь помните, Лариса, что ещё вчера называли меня нахлебницей?
Её улыбка едва заметно дрогнула.
— Анастасия, ну что ты… Это же была шутка…
— Шутка, — повторила я. — Как и разговоры о том, что я не умею готовить. Что я бездельница. Что Александр зря связал со мной жизнь.
Александр вмешался:
— Давай не будем поднимать старые темы…
Я повернулась к нему.
— Старые темы? Последние полгода ты почти со мной не разговаривал, Александр. Возвращался домой, молча ужинал тем, что я приготовила, и запирался в своей комнате. Когда я пыталась поговорить — ты отмахивался. А когда я заболела в прошлом месяце, ты даже стакан воды не подал.
Он раскрыл рот, собираясь что-то сказать, но я не позволила ему вставить ни слова.
— И самое забавное знаешь что? Всё это время мне казалось, что проблема во мне. Что я недостаточно хорошая жена. Что должна стараться сильнее, быть удобнее, лучше. А теперь я понимаю — дело было вовсе не во мне.
Лариса снова попыталась коснуться моей руки.
— Анастасия, милая, давай присядем и спокойно всё обсудим…
Я мягко, но решительно освободилась.
— Не стоит. Я всё сказала.
Александр шагнул ближе, и в его взгляде я заметила нечто новое — смесь растерянности и жадного расчёта.