Не растрачивай их на тех, кто тебя не ценил. Направь их на себя. На учёбу, на мечты, на всё то, о чём ты давно грезила, но не решалась позволить.
Ты сильная, Анастасия. Просто на время забыла об этом. Вспомни».
Я аккуратно свернула письмо и прижала его к груди. Слёзы катились по щекам — впервые за долгие месяцы не от боли, а от благодарности.
Последующие два дня я почти не выходила из квартиры. Перебирала вещи Елизаветы, рассматривала старые фотографии, перечитывала письма и дневники. Передо мной открывалась другая сторона её жизни — отважной, самостоятельной женщины, которая жила так, как считала нужным.
На третий день раздался звонок с незнакомого номера.
— Анастасия? Это Сергей. Ваш супруг подал иск о разделе имущества.
Я невольно усмехнулась.
— Оперативно.
— Не переживайте. Перспектив у него нет. Но нам нужно подать встречное заявление о разводе. Приезжайте, оформим всё официально.
Через час я уже была в его офисе. Сергей оказался мужчиной лет пятидесяти с внимательным, цепким взглядом.
— Расскажите по порядку, — спокойно произнёс он.
Я начала с самого начала: о свекрови, об Александре, о жизни в постоянном напряжении в последние месяцы. Он внимательно слушал, время от времени делая записи.
— Ситуация довольно типичная, — подвёл итог Сергей. — Пока денег не было, вы никого не интересовали. Как только появились средства — сразу вспомнили о «семейных ценностях».
— Точно, — тяжело выдохнула я.
— Есть и хорошая новость: закон на вашей стороне. Плохая — они попытаются давить через суд. Могут выдвигать любые обвинения: плохая жена, не исполняла обязанности и так далее. Будьте готовы.
Я кивнула. Внутри уже не было страха.
Спустя неделю пришла судебная повестка. Александр требовал компенсацию за «моральный вред» и «вклад в семейное благополучие». Лариса выступала свидетелем.
В зале суда они расположились напротив меня. Александр — в новом костюме, явно рассчитывал произвести впечатление. Свекровь — в чёрном платье с демонстративно скорбным выражением лица.
Их представитель начал уверенно:
— Мой доверитель три года полностью обеспечивал супругу. Она пользовалась его жильём, его финансами…
Сергей поднялся:
— У нас имеются банковские выписки. Анастасия регулярно перечисляла средства на продукты и бытовые нужды. За три года сумма составила около девятисот тысяч гривен. Это её личный доход.
Судья внимательно пролистала бумаги.
— Продолжайте.
Адвокат Александра сменил тактику:
— Супруга ненадлежащим образом исполняла семейные обязанности…
Лариса оживилась, заговорила о беспорядке в доме и невкусной еде. Судья остановила её жестом.
— Это не имеет отношения к разделу наследства. Есть ли доказательства, что средства Александра были вложены в получение данного наследства?
Александр и его представитель переглянулись. Разумеется, никаких подтверждений не существовало.
— В таком случае иск отклоняется, — огласила судья. — Брак расторгнуть. Имущество оставить за Анастасией в соответствии с брачным договором.
Александр побледнел. Лариса вскочила с места:
— Это несправедливо! Она нас обманула!
Охранник сделал ей замечание. Я спокойно поднялась, собрала документы. Уже у выхода услышала за спиной раздражённый шёпот:
— Ты ещё пожалеешь! Кому ты будешь нужна? Останешься одна!
Я обернулась и посмотрела на неё без прежнего страха.
— Лучше быть одной, чем рядом с вами.
На улице сияло яркое солнце. Я достала телефон и написала университетской подруге, с которой не общалась целый год — Александр уверял, что она дурно на меня влияет.
«Привет. Я свободна. Может, увидимся?»
Ответ пришёл почти сразу: «Наконец-то! Жду тебя».
Я шла по городу, размышляя о будущем. О курсах, которые давно хотела пройти. О путешествиях, постоянно откладываемых «на потом». О работе мечты, на которую прежде не решалась подать резюме.
Елизавета оказалась права. Это действительно был мой шанс. И я не собиралась его упускать.
Вечером я сидела с чашкой чая у окна. Телефон молчал — все контакты из прошлой жизни были заблокированы. В квартире царили тишина и покой.
И впервые за три года я ощущала настоящую свободу.
Деньги сами по себе не сделали меня счастливой. Зато они дали возможность вспомнить, кто я есть. А этого оказалось достаточно, чтобы начать всё заново — уже по своим правилам.