Ключи лежали на столе — все три комплекта. Мои, мужа и тот самый запасной, который мы держали «на всякий случай». Но уже протянулась чужая женская рука с тяжёлым золотым кольцом — словно к своей законной собственности.
— Раз уж я теперь здесь живу, мне нужен свободный доступ, — произнесла свекровь таким тоном, будто это само собой разумеется. — Не собираюсь же я каждый раз бегать за вами.
Я застыла в дверях кухни, не веря своим ушам. Всего три часа назад я отвезла четырёхлетнего Никиту на плановый осмотр в поликлинику. А вернувшись, оказалась в совершенно другой реальности.
Меня зовут Анастасия, мне тридцать два года. Пять лет назад я вышла замуж за Александра Хмельницкого — тихого и уравновешенного инженера, который казался воплощением стабильности. Мы приобрели эту двухкомнатную квартиру по ипотеке и вместе выбирали каждую плитку для ванной комнаты, каждую ручку на кухонных шкафах. Здесь появился на свет наш сын. Здесь прошли самые счастливые годы моей жизни.
И вот теперь прямо посреди гостиной громоздились три огромных чемодана, а на диване сидела Людмила Юрченко собственной персоной — свекровь, которая последние пять лет жила в Херсоне и наведывалась к нам максимум раз в год и то ненадолго.
— Александр, что происходит? — спросила я мужа, который суетливо расставлял чашки по столу и избегал смотреть мне в глаза.
— Мама переезжает к нам… временно… пока не решится вопрос с её жильём, — пробормотал он без особого энтузиазма.
— Какой ещё вопрос? И почему я узнаю об этом только сейчас?
Свекровь поджала губы и бросила на меня взгляд с плохо скрываемым раздражением.
— Анастасия, давай без сцен при ребёнке. Саша поступил правильно. Сын должен заботиться о матери. А ты как жена обязана принять это с пониманием. Я ведь не посторонняя — я бабушка твоего ребёнка.
Никита прижался ко мне ближе и испуганно оглядывал происходящее вокруг. Он видел бабушку всего пару раз в жизни и явно не понимал, почему эта строгая женщина распоряжается у них дома.
Я присела рядом с ним на корточки и мягко провела рукой по его волосам:
— Иди к себе в комнату, солнышко. Поиграй немного там, мама скоро подойдёт.
Когда детские шаги затихли где-то в глубине квартиры, я выпрямилась и посмотрела мужу прямо в глаза:
— Объясни всё сейчас же.
Он наконец поднял взгляд: виноватый и упрямый одновременно — знакомое выражение лица за годы брака стало для меня тревожным сигналом. Это означало одно: решение уже принято без моего участия.
— Мама продаёт квартиру в Херсоне… Там дом старый: трубы текут постоянно, соседи шумные да ещё выпивают часто… Ей тяжело одной справляться со всем этим… Она пожилой человек… ей нужен уход… Забота… Ну логично же: переехать к единственному сыну…
— Логично было бы сначала поговорить со мной об этом!
— Я знал заранее: ты будешь против! — резко ответил Александр. — Ты всегда была против моей мамы! С самого начала! Стоит ей приехать — у тебя сразу дела появляются или голова болит!
Свекровь утвердительно кивнула ему вслед:
— Вот видишь сам! Я тебе говорила! Невестка меня недолюбливает… Но ничего страшного… Я понимаю… Молодёжь нынче эгоистичная пошла… Всё только о себе думают…
Мне показалось будто кто-то окатил меня ледяной водой: передо мной предстала картина со стороны — муж с матерью уже составили единый фронт; роли распределены заранее: они семья настоящая; а я – помеха их единству…
Я глубоко вдохнула:
— Людмила Юрченко… Давайте откровенно: вы продаёте свою квартиру… На какой срок вы планируете остаться у нас?
Она переглянулась с сыном – этот немой обмен взглядами сказал мне больше любых слов.
— Пока не найду подходящий вариант жилья… Может быть месяц…