Может, на месяц. А может, и останусь здесь навсегда. В моём возрасте уже неуместно метаться по съёмным квартирам. Здесь моя семья, здесь мой внук. Кому я ещё могу быть нужна?
Навсегда. Это слово повисло в воздухе, словно тяжёлое покрывало.
— У нас всего две комнаты, — напомнила я. — Тут живёт ребёнок. Мы не можем разместить ещё одного взрослого.
Свекровь изогнула губы в той самой улыбке, от которой у меня всегда сжималось сердце.
— Никита уже достаточно взрослый. Ему полезно научиться спать с родителями. В наше время дети до школы делили комнату с мамой и папой — и ничего, выросли нормальными людьми. А мне необходима отдельная спальня. Я пожилой человек, мне нужен покой и тишина.
— Вы хотите занять детскую?
— Александр уже перенёс мои вещи туда. Пока ты была в поликлинике, мы всё организовали.
Я медленно обернулась к мужу. Он стоял с руками в карманах джинсов, как подросток после выговора.
— Ты переселил свою мать в комнату нашего сына за то время, пока меня не было дома?
— Это временно, Анастасия. Никита даже не заметит — он всё равно часто приходит к нам ночью.
— Это совсем не временно! — я едва удержалась от крика. — Ты сам сказал: может быть навсегда! Значит, наш сын теряет свою комнату окончательно?
— Эта квартира принадлежит и мне! — внезапно вспыхнул Александр. — Я плачу ипотеку! Работаю по десять часов ежедневно! И имею право решать, кто будет здесь жить!
Свекровь наблюдала за нашей ссорой с выражением удовлетворённого триумфа на лице — её план шёл как по маслу.
— Александр прав, — вставила она сладким голосом. — Мужчина должен быть главой семьи. А жена обязана слушаться мужа и не перечить ему лишний раз. Я своего покойного никогда не перебивала — вот почему он меня так любил до конца своих дней.
Я ощутила внутри холодную волну ярости: она была точной и резкой как лезвие скальпеля.
— Хорошо, пусть будет так… Но у меня есть пара вопросов к вам обоим. Людмила Юрченко, вы продаёте свою квартиру? Что планируете делать с деньгами?
Наступила пауза. Свекровь переглянулась с сыном.
— Это тебя не касается, — резко ответил Александр.
— Как раз касается! Мы живём в квартире под ипотекой! Если появляются средства от продажи жилья в семье — логично направить их на погашение долга или хотя бы на первый взнос для отдельной квартиры для вашей матери!
— Логично? — рассмеялась свекровь сухо и снисходительно. — Милочка моя, эти деньги заработаны мной за всю жизнь труда! И только я буду решать их судьбу!
— Мама положит их на депозитный счёт, — поспешил вмешаться Александр. — На всякий случай… Пенсия у неё маленькая… Нужна финансовая подушка безопасности…
Я молча кивнула: внутри всё оборвалось от нехорошего предчувствия.
— Понятно… То есть ваша мама продаёт своё жильё… Деньги кладёт себе на счёт… А жить будет бесплатно у нас… Причём занимает комнату моего ребёнка? Всё верно понимаю?
— Ты всё перекручиваешь! — лицо Александра налилось краской гнева. — Она моя мать! Близкий человек! Неужели тебе жалко места для пожилого человека?!
— Мне вовсе не жалко места… Мне больно видеть сына без его комнаты… И неприятно осознавать, что все решения принимаются без моего участия…
Свекровь поднялась с дивана и пригладила платье движением хозяйки положения:
— Александр, я устала после дороги… Покажи мне мою комнату… А ты пока займись ужином… Надеюсь, ты умеешь готовить? Мой сын привык к домашней еде… Не ко всяким полуфабрикатам…
Она направилась к коридору даже не взглянув в мою сторону; муж виновато развёл руками и поплёлся следом за ней.
Я осталась одна посреди собственной гостиной… Чувствуя себя чужой в собственном доме…
Дальше начался настоящий кошмар…
Свекровь полностью захватила детскую: повесила по стенам свои иконы и застелила кроватку Никиты тяжёлым ватным одеялом… Все плюшевые игрушки сына были сложены в коробку и убраны подальше – спрятаны глубоко в кладовке…