«Пылесборники, — заявила она. — От этой дряни у ребёнка астма начнётся».
Каждое утро она поднималась в шесть и включала телевизор на полную громкость — «чтобы не проспать утренние новости». Никита просыпался в слезах, а свекровь обвиняла меня в том, что я «изнежила мальчика».
Её недовольство касалось всего: моей готовки, моего гардероба, методов воспитания сына и даже моей работы. Я трудилась дома как дизайнер-фрилансер, но для неё это было «баловством». «Настоящие жёны сидят с детьми и следят за порядком, а не утыкаются в экран», — повторяла Людмила Юрченко.
Александр оставался глух к моим жалобам.
— Мама уже в возрасте, у неё непростой характер, — говорил он неизменно. — Потерпи немного. Со временем привыкнет, станет мягче. Ей просто нужно освоиться.
Но вместо того чтобы смягчиться, она становилась всё увереннее. С каждым днём отвоёвывала новую территорию.
Сначала перевесила кухонные полотенца: «Не люблю такие цвета».
Затем выбросила мои приправы: «От карри у Александра изжога».
После этого переставила посуду в шкафах так, как ей казалось правильным.
Я ощущала себя всё более чужой в собственном доме. Будто невестка превратилась в постороннюю женщину там, где главной теперь стала свекровь.
Однажды вечером, когда Александр задержался на работе, Людмила Юрченко пригласила меня поговорить по душам.
— Анастасия, — начала она ласковым тоном, — мы с Александром обсудили один важный момент.
Я напряглась. Фраза «мы с Александром обсудили» всегда означала одно: меня снова исключили из разговора.
— Какой именно момент?
— Видишь ли… вы ежемесячно платите за эту квартиру немалые деньги. Ипотека плюс коммунальные расходы и ремонт — серьёзная нагрузка. Я хочу помочь вам справиться с этим.
Я посмотрела на неё настороженно.
— Помочь?
— Да-да. Я готова вложить средства от продажи своей квартиры и полностью закрыть вашу ипотеку досрочно.
У меня екнуло сердце: звучало слишком заманчиво, чтобы быть правдой.
— А какие условия?
Она улыбнулась спокойно:
— Ничего особенного. Просто… Александр оформит квартиру на меня. Это логично: я вкладываю деньги — мне нужны гарантии. А после моей смерти всё достанется ему и Никите, конечно же.
Меня охватил холод изнутри.
— Оформить жильё на вас?
— Ну да! Это ведь чистая формальность. Вы продолжите жить здесь как раньше. Просто по документам владелицей буду я — для подстраховки… ну мало ли что может случиться… защита от… — она сделала паузу и добавила тихо: — от непредвиденных ситуаций.
«Непредвиденные ситуации». И тут до меня дошло: речь идёт о разводе. Если квартира будет записана на неё — делить будет нечего. Я останусь ни с чем.
— Людмила Юрченко… вы понимаете вообще, что предлагаете? Вы хотите оставить без крыши над головой меня и моего сына?
— Да что ты такое говоришь! Кто тебя гонит? Живи себе спокойно! Просто если вдруг тебе взбредёт уйти от Александра… зачем же тащить за собой его имущество?
«Его имущество». Квартира, которую мы покупали вместе; куда я вложила свои накопления как первый взнос; которую мы обустраивали годами…
— Мне нужно подумать об этом решении, — ответила я сдержанно.
— Александр уже дал согласие, — бросила она мне вслед холодно. — Завтра мы идём к нотариусу. Я просто решила предупредить тебя заранее… из уважения к тебе как к жене моего сына.
В ту ночь сон ко мне так и не пришёл. Я лежала рядом со спящим Никитой на раскладном кресле в нашей спальне и смотрела вверх в темноту потолка.
Всё стало предельно ясно: это был не жест помощи или заботы со стороны матери мужа; это был захват территории. Холодный расчётливый план по вытеснению меня из собственной жизни. Она приехала сюда не жить вместе с нами – а забрать всё: квартиру, мужа… мой дом целиком.
На рассвете я поднялась первой из всех домочадцев. Тихо оделась, собрала документы и вышла за дверь квартиры без звука шагов по коридору…