Сначала — в банк. Нужно было разобраться с условиями ипотечного договора. Затем — к юристу. Консультация бесплатная, всего двадцать минут, но этого оказалось достаточно, чтобы уяснить главное: жильё оформлено в совместную собственность, и без моего письменного согласия переоформление невозможно.
Следующим пунктом стал визит в МФЦ — я подала запрос на выписку из ЕГРН по нашей квартире.
К вечеру у меня на руках были все необходимые бумаги и чёткий план дальнейших действий.
Когда я вернулась домой, Александр и Людмила Юрченко сидели за столом, перебирая какие-то документы.
— Анастасия, ты где была? — нахмурился муж. — Мы уже начали волноваться. Мама переживает.
— Я ходила к юристу, — спокойно ответила я.
Свекровь заметно побледнела.
— К какому ещё юристу?
Я положила перед ними папку с документами.
— Александр, мне известно о твоих планах завтра пойти к нотариусу. И я знаю, что вы собираетесь переписать квартиру на твою мать. Этого не случится.
— Настя, ты неправильно всё поняла… — начал он было.
— Я всё поняла совершенно верно. Квартира принадлежит нам обоим. Без моего нотариально заверенного согласия никакие действия невозможны. И такого согласия не будет. Никогда.
Людмила Юрченко вскочила со стула:
— Сашенька, я же говорила! Она всё испортит! Она никогда не была частью нашей семьи!
— Хватит! — резко остановила я её. — Пять лет молчала из уважения к мужу: терпела ваши упрёки, вмешательства и постоянные намёки. Но теперь вы перешли черту.
Я повернулась к Александру:
— У тебя есть выбор: либо твоя мама съезжает в течение недели и снимает жильё на свою долю от продажи квартиры, либо я подаю заявление о разводе и разделе имущества. Продадим квартиру, разделим долги и разойдёмся каждый своей дорогой.
— Ты мне угрожаешь? — Александр вскочил с места. — Ты угрожаешь моей собственной матери?
— Это не угроза. Это реальность. Ты впустил в наш дом человека, который открыто пытается оставить меня и Никиту без крыши над головой. Ты молча согласился отдать ей нашу квартиру. Ты предал нас с сыном ради неё. Теперь решай сам: кто тебе ближе?
Свекровь схватилась за грудь:
— Сашенька… Мне плохо… Сердце… Она сведёт меня в могилу!
Но Александр остался сидеть неподвижно. Он смотрел на меня с выражением растерянности — впервые за долгое время он осознал: я отступать не собираюсь.
— Настя… Давай поговорим спокойно…
— Нет больше «спокойно». Пять лет я жила тихо-мирно, пока меня методично выживали из собственного дома. Всё закончилось. У тебя неделя времени или мой адвокат начнёт действовать официально.
Я пошла за Никитой в кладовку — он прятался там во время разговора — и увела его на кухню делать домашнее задание.
Через четыре дня Людмила Юрченко съехала.
Не через семь дней — раньше срока: потому что знала — каждый день просрочки уменьшает моё терпение ещё сильнее.
Уехала молча, даже не попрощавшись со мной. Александр помогал ей грузить чемоданы; краем глаза я заметила, как он украдкой вытирал слёзы рукавом куртки. Мне его не было жаль: он сделал свой выбор дважды — сначала предал нас с сыном ради матери, потом испугался последствий своего поступка.
В тот вечер мы впервые за месяц оказались вдвоём на кухне.
— Ты понимаешь же… Я тебе этого никогда не прощу? — тихо произнёс он.
— А ты осознаёшь, что прощения от меня тоже ждать не стоит? — ответила я ему так же спокойно.
Он опустил взгляд вниз и замолчал.
Развода пока не последовало… Но что-то внутри нашего брака необратимо треснуло и дало глубокую трещину: свекрови удалось разрушить нас изнутри даже без достижения своей цели.
Никита вернулся в свою комнату; я перестирала бельё заново, проветрила комнаты от чужого запаха духов и повесила обратно его любимые плакаты с динозаврами на стены детской комнаты.
Позже ночью, укладывая сына спать, услышала:
— Мамочка… А бабушка больше к нам не приедет?
— Не знаю точно, солнышко…
Он серьёзно сказал:
— Ну и хорошо… Она была грустная… И громкая…
Я поцеловала его в макушку и тихо вышла из комнаты…
Стоя одна посреди коридора своей квартиры, вдруг ясно поняла главное: дом – это вовсе не стены вокруг тебя… Дом – это граница твоего мира… которую ты должен быть готов защищать до конца…
И сегодня – я её защитила.