Сестра вскинула подбородок, попыталась изобразить презрительную усмешку, но вместо этого нервно икнула и выронила чайную ложку на пол. Вид у Роксоланы был такой, будто двоечница заявилась на экзамен по ядерной физике, прихватив тетрадь по вышиванию крестиком.
— Вы… вы просто мне завидуете! — выпалила Роксолана, стремительно теряя остатки напускного лоска.
— И чему же, солнышко? — я поднялась из-за стола и поправила ремешок сумки. — Тому, что в тридцать два года ты существуешь на пенсию Оксаны и живешь за чужой счет? Нет, я завидую разве что своему мужу: теперь по выходным он сможет спокойно ездить на рыбалку, а не латать крыльцо на чужой даче.
Оксана вскочила так резко, что стул скрипнул; лицо ее покрылось багровыми пятнами.
— Бессовестная! Я тебя вырастила! Ночами глаз не смыкала! А ты родную Оксану и сестру оставляешь на произвол судьбы из-за каких-то бумажек!
— Оксана, я никого не бросаю, — спокойно ответила я. — Я просто передаю вам полную ответственность за собственную жизнь. Разве не этого вы добивались? Хотели быть хозяйками дома — пожалуйста, распоряжайтесь. Кредит за котел я, так и быть, закрою. Считайте это моим прощальным подарком к новоселью Роксоланы.
Я направилась в прихожую. Вслед мне неслись проклятия, перемешанные со всхлипами Оксаны и сердитым сопением Роксоланы. Они не сомневались, что я одумаюсь и вернусь, испугаюсь клейма «плохой дочери», как это случалось все прошлые годы.
Оказавшись на улице, я глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух. В кармане пискнул телефон — сообщение от мужа: «Купил билеты в театр на субботу. Марта у бабушки (моей). Мы свободны».
Я открыла банковское приложение. Пальцы уверенно перешли в раздел «Автоплатежи». Электросбыт — отключить. Вывоз мусора — отключить. Услуги товарищества — отключить.
На экране вспыхнула зеленая отметка «Выполнено». Я невольно улыбнулась, села за руль и запустила двигатель. Оказалось, что жизнь без обязанности тянуть на себе чужую инфантильность может быть по-настоящему легкой.