— Если тебе перепало наследство, логично поделиться с близкими. Разве это не по-человечески?
Оксана сказала это таким спокойным тоном, будто просила передать хлеб к столу. Маричка стояла у плиты, удерживая половник над кастрюлей с борщом.
Она как раз наливала суп в тарелку для свекрови и в ту секунду отчётливо поймала себя на мысли, что с удовольствием швырнула бы половник в самодовольное лицо напротив.
— Нет.
— В каком смысле «нет»? Ты вообще осознаёшь, сколько мы для тебя сделали?
Антон мог выбрать любую, но остановился на тебе.
— Эти деньги предназначены детям. Я открою для них накопительный счёт.
Оксана вцепилась пальцами в край стола и наклонилась вперёд. Маричка прекрасно знала этот жест.
Так свекровь обычно готовилась произнести нечто особенно язвительное.
— Тогда я прокляну твоих детей. Пусть всё у них рассыплется в прах!
Маричка неторопливо вернула половник в кастрюлю, тщательно вытерла ладони о полотенце, повернулась к свекрови и встретилась с ней взглядом.
— Уходите. Немедленно.
— Ты в своём уме?
— Покиньте мой дом.
Оксана уже раскрыла рот для ответа, но передумала. Схватила сумку со стула и быстрым шагом направилась в прихожую.
Антон в это время был в душе. Маричка нарочно включила телевизор погромче, когда свекровь пришла, заранее понимая, что беседа будет тяжёлой.
Оксана уже третью неделю осторожно подводила разговор к деньгам, и сегодня Маричка решила поставить точку.
Через несколько минут муж вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем и всё ещё улыбаясь.
Увидев мать в прихожей, он растерянно поднял брови.
— Мама? Ты так быстро?
— Да. У твоей жены разболелась голова.
Ей нужен хороший доктор. Пойду поищу.
Оксана застегнула плащ, бросила на Маричку долгий, колючий взгляд и вышла за дверь. Антон закрыл за ней и обернулся к жене.
— Что произошло?
— Ничего. Правда голова раскалывается.
Маричка не собиралась пересказывать мужу ссору. Она знала, чем это закончится: он станет оправдывать мать, искать середину, уговаривать помириться.
А мириться она не планировала.
Она решила преподать свекрови урок за такие слова.
***
Дедушки Марички не стало в феврале. Он ушёл тихо, во сне, всего через год после бабушки.
Без неё он будто потерял смысл жить. Пятьдесят три года рядом — и внезапно пустой дом, остывшая постель, тишина за столом.
Маричка навещала его дважды за тот последний год: летом и затем в январе.
Каждый раз всё происходило одинаково: дед молча ставил чайник, доставал из погреба прошлогоднее варенье. Она садилась напротив, пила чай, и между ними повисала тишина.
Слов почти не требовалось. Самое важное они сказали друг другу много лет назад, когда она была ребёнком и проводила у них каждое лето.
Дом с участком в деревне под Харьковом перешёл к ней по завещанию. Дед не терпел неопределённости и оформил бумаги ещё при жизни бабушки.
Маричка была единственной внучкой.
В марте она поехала туда, чтобы осмотреть дом перед продажей. Решение продать она приняла сразу.
Она выросла в Киеве, работала бухгалтером, любила кофейни и торговые центры. Сельский уклад её не прельщал.
Грядки, куры, колодец, печь, которую приходилось растапливать ежедневно, — всё это казалось ей тяжёлым и лишённым смысла.
Дом купила молодая пара из Харькова.