— Изменюсь?! — почти вскрикнула я.
— Просто считаю это эгоизмом, когда мать выбирает работу вместо ребёнка…
Это слово ударило меня по лицу, словно резкая пощёчина: «эгоизмом».
— Эгоизмом?! — повторила я дрожащим голосом. — Да перестань, я вовсе не об этом…
Мои пальцы сжались в кулак на краю стола. Настал решающий момент. Что-то внутри меня треснуло.
На следующее утро я застала Алексея на кухне. Он листал телефон, потягивая кофе. Казалось, будто ничего не произошло.
Я приготовила себе кофе, села напротив и тихо сказала:
— Ты прав.
Он удивлённо посмотрел на меня. — В чём именно?
— В том, что я должна отказаться от карьеры. — Сделала глоток, наблюдая, как на его лице появляется свет.
— Правда? — спросил он, в его голосе звучала такая радость, будто он только что получил долгожданный подарок.
Я кивнула. — Да. Но есть одно условие.
Он наклонился, проявляя интерес. — Какое?
— В тот же день, когда я подам заявление об увольнении, мы подаем на развод.
Его выражение лица изменилось мгновенно — сначала шок, затем непонимание, и наконец страх. Улыбка исчезла.
— Что? — тихо спросил он.
— Ты правильно услышал. — Сделала ещё глоток. — Если я откажусь от работы, алименты мы будем рассчитывать исходя из моего потенциального заработка.
Ты нарушил обещание, Алексей. Ты внушил мне, что мы равны. А когда возникли проблемы — сбежал.
— Подожди… — начал он, но я подняла руку.
— Нет. Теперь говорю я. Если я брошу работу, алименты будут определяться по тому, сколько я могу заработать.
Алексей раскрыл рот, словно рыба на берегу. — Ты не шутишь?
— Я серьёзна. И суду очень понравится, когда я расскажу, что ты заставил меня отказаться от карьеры — после того, как пообещал остаться дома с ребёнком.
Можно было почти услышать, как в его голове сталкиваются мысли. Рот открыт, но ни звука.
В тот вечер он молча собрал вещи и уехал к родителям.
Я не стала его удерживать.
На следующий день позвонила мама Алексея, Тамара.