В его взгляде промелькнуло нечто, напоминающее тревогу. Он начал метаться по комнате, сжимая пальцы и бормоча что-то невнятное о том, что всё пошло не так, как должно было. Я молча следила за ним, фиксируя каждую мелочь: как он избегает встречаться со мной глазами, как нервно дёргает ворот рубашки и то и дело бросает взгляд на телефон — словно надеется на звонок, который всё изменит.
Позже вечером он неожиданно спросил:
— А где ты собираешься жить после того, как мы разведёмся?
— Снимем жильё. Я уже присмотрела несколько подходящих вариантов.
Его лицо перекосилось от удивления:
— То есть ты уже всё решила?! Даже квартиру подобрала?!
— Да. И работу сменила — теперь смогу позволить себе аренду.
Он опустился на стул так резко, будто ноги отказались его держать. Впервые за долгое время в его глазах не было злости — только растерянность.
Неожиданные последствия
Спустя неделю начались звонки.
— Мама говорит, ты совсем с ума сошла, — сообщил Ярослав, теребя край рукава. — По её словам, я должен умолять тебя остаться.
— И что ты ей сказал?
— Ответил… что ты меня не слышишь… — он замолчал на полуслове. — Но потом она вдруг сказала: «А может быть, это ты её не слышал все эти годы?»
Я едва удержалась от улыбки. Его мать всегда отличалась проницательностью.
Через три дня к нам заглянул его приятель Мирон:
— Ты вообще понимаешь, что творишь? — начал он без вступлений. — Ярослав весь на нервах. Говорит, ты даже говорить с ним отказываешься.
— Я готова к разговору. Но не о том, чтобы сохранить брак любой ценой. А о том, как расстаться по-человечески.
Мирон перевёл взгляд с меня на Ярослава, который стоял в дверях:
— Слушай… может быть, ты сам до конца не понимал, чего хочешь?
Ярослав молчал и смотрел в пол. Впервые за весь наш конфликт он выглядел не сердитым или раздражённым — а просто растерянным.
Момент осознания
Прошло две недели. Ярослав вернулся домой непривычно тихим шагом. Он поставил на стол пакет с моими любимыми пирожными (я удивилась — он давно перестал обращать внимание на такие детали).