Я бездумно прокручивала ленту, ощущая себя чужой среди этого бесконечного праздника чужой жизни. Хотелось просто закрыть глаза и провалиться в сон, чтобы поскорее наступил новый день.
Палец застыл над значком «прямого эфира». Программа сама предложила трансляцию. Это была не какая-то звезда, а местная блогерша, на которую я подписалась из-за её обзоров детских кружков — Юлия «Лайфстайл». Она вела эфир из ресторана «Панорама» — самого модного и дорогого заведения в нашем городе.
— Привет-привет, мои хорошие! — щебетала Юлия, ловко вращая камеру телефона. — Вы только гляньте, какая тут атмосфера! Живая музыка, устрицы — просто сказка! Сегодня в «Панораме» ни одного свободного столика: весь свет города здесь!
Я не могла оторвать взгляд от экрана, словно нарочно причиняя себе боль. Стройные фигуры в вечерних нарядах, смех, звон бокалов… Всё то, чего мне сегодня было не суждено испытать.
— А теперь покажу вам этот волшебный вид на ночной город! — продолжала она и медленно начала поворачивать камеру по залу.
Изображение слегка расплывалось: мелькали лица гостей, спины официантов и блеск хрустальных люстр.
И вдруг сердце будто сбилось с ритма. Сначала один пропущенный удар… потом другой… а затем оно забилось так сильно, что казалось — вот-вот разорвёт грудную клетку.
На мгновение в кадре появился столик у окна с панорамным видом. Уединённый уголок за широкой пальмой в кадке.
Я попыталась нажать паузу? Нет смысла — это же прямой эфир. В панике я стала искать кнопку записи экрана. Пальцы дрожали и никак не слушались меня.
— А вот и наш десерт! — продолжала весело вещать ведущая. Но я уже её не слышала.
Я ждала момента, когда камера снова повернётся туда же.
— Покажите ещё зал! — торопливо набрала я в комментариях дрожащими руками. — Там кто-то знакомый!
Моё сообщение утонуло среди сердечек и эмодзи. Но будто услышав мою просьбу сквозь шум эфира, Юлия решила ещё раз провести камерой по залу.
Объектив вновь поплыл влево. Медленно…
Вот он снова — тот самый столик.
Мужчина в тёмно-синем пиджаке… Я узнала его сразу. Именно этот пиджак мы выбирали вместе три месяца назад. Я знала его профиль до мелочей… ту привычку чуть наклонять голову при разговоре…
Это был Дмитрий.
Не где-то там далеко под снегом Днепра… Не на вокзале или аэропорту… А здесь же рядом с домом – всего двадцать минут езды – в ресторане «Панорама».
Но настоящий удар ждал меня дальше: напротив него сидела женщина с рыжими локонами до плеч и открытым изумрудным платьем. Она смеялась звонко и беззаботно, запрокинув голову назад…
Я знала это платье слишком хорошо. Видела его совсем недавно – две недели назад – когда ходила по магазинам со своей лучшей подругой Екатериной.
— Ирина, как думаешь… не слишком ли откровенно? — спросила она тогда у зеркала, вертясь перед ним кокетливо. — Хочу свести одного мужчину с ума… Он женатый… всё сложно… но я решила действовать решительно!
— Бери его! Ты выглядишь потрясающе! — ответила я тогда искренне ей на полном серьёзе.
Теперь эта самая «богиня» сидела напротив моего мужа…
Дмитрий что-то говорил ей вполголоса той самой нежной улыбкой, которая когда-то покорила меня до глубины души. В руке он держал ложечку для десерта; зачерпнул немного тирамису и потянулся через стол к губам Екатерины… Она игриво приоткрыла ротик и слизнула кремовый слой с ложки… Дмитрий мягко коснулся её подбородка пальцем – будто стирал невидимую крошку…
Мир вокруг меня не рухнул громко или трагично… Он просто замер – стал плоским и бесцветным… Все звуки исчезли без следа… остался только глухой стук крови где-то внутри головы: тук-тук-тук…
«Улетаю по работе».
«Сложности».
«Рейс отменили».
«Телефон садится».
Картина сложилась мгновенно – чётко и беспощадно: все эти задержки на работе; внезапные командировки; странное поведение Екатерины последнее время – избегание взгляда под предлогом занятости…
Я бросила взгляд на часы: 22:15.
Внутри меня вместо боли вдруг поднялась ледяная волна ярости – спокойной как лёд весенней реки перед паводком; ясной как стекло; холодной до оцепенения…
Слёзы так и не появились – испарились прежде чем могли родиться…
Я поднялась с места решительно и направилась к детской комнате.
— Максим! Алина! Подъём! — мой голос прозвучал бодро и даже весело; словно фанфары на линейке первого сентября!
Алина сонно моргнула ресницами и приподнялась над подушкой:
— Мамочка… что случилось? Уже утро?
— Нет-нет… лучше даже! — сказала я весело включив верхний свет во всей комнате без жалости к их сонным глазам. — Настоящее рождественское чудо произошло!
Максим сел прямо на кровати щурясь от света…