— Какое чудо?
— Папа починил погоду! — с торжеством сообщила я, вытаскивая из шкафа их праздничные наряды, которые так и не пригодились днем. — Он позвонил и сказал, что смог пробиться сквозь бурю. Уже прилетел и ждет нас в ресторане — будем праздновать!
— Правда?! — сон мгновенно испарился. Максим соскочил с кровати, глаза его вспыхнули радостью. — Он прилетел? Ура!
— Точно! Быстро одеваемся. Кто первым соберется, тот первым получит мороженое!
Я действовала на автомате: Алине — белые колготки, Максиму — бабочку. Сама переодеваться не стала: бархатное платье всё еще сидело идеально, макияж был безупречен, а злость придавала взгляду такой блеск, какого не добился бы ни один визажист.
— Мама, а почему мы едем так поздно? — спросил Максим в прихожей, застегивая куртку.
— Потому что настоящие чудеса случаются тогда, когда их совсем не ждешь. А нам нужно успеть до того момента… пока папа снова не улетел, — ответила я с усмешкой и накинула шубу.
Мы вышли в морозную ночь. Под ногами хрустел снег, воздух был свежим и колким. Я усадила детей в машину, пристегнула ремни безопасности и заняла место за рулем. Руки уверенно обхватили кожаный руль.
Дорога была недолгой. Улицы пустовали — все уже собрались по домам за праздничными столами. Светофоры мигали желтым светом, будто подмигивали мне: «Давай же, Ирина».
Я включила радио: играла какая-то беззаботная рождественская мелодия.
— Jingle bells, jingle bells… — напевала Алина с заднего сиденья.
«Джингл белс тебе в глотку», — пронеслось у меня в голове, пока я нажимала на газ.
Ресторан «Панорама» сиял огнями и источал аромат дорогих духов. Швейцар в форменной ливрее удивленно посмотрел на женщину с двумя детьми почти в одиннадцать вечера; но заметив мою решимость (и вероятно распознав марку шубы), молча распахнул тяжелую дубовую дверь.
Внутри было тепло и оживленно; воздух вибрировал от звуков саксофона и разговоров за столиками. Музыкант выдувал что-то тягучее и джазовое; наш приход остался почти незамеченным.
— Мамочка, а где папа? — громко спросил Максим, оглядываясь по сторонам.
— Вон там он сидит… — я указала рукой к панорамному окну за пальмой: там всё также ворковала «влюбленная парочка».
Я крепко взяла детей за руки – чтобы они чувствовали мою уверенность – и мы двинулись через зал прямиком к ним. Я шла как ледокол сквозь замерзшее море взглядов: люди оборачивались от своих тарелок и провожали нас глазами – видимо догадываясь по выражению моего лица о скором представлении интереснее любого саксофона.
Мы подошли почти вплотную. Они нас не замечали: Дмитрий держал ладони Екатерины в своих руках и что-то тихо говорил ей прямо в глаза – с той самой нежностью и преданностью, которую я считала своей собственностью. Екатерина улыбалась счастливо и поглаживала его пальцы большим пальцем своей руки.
— Папа! — закричал Максим и выдернулся из моей руки. — Папа! Мы пришли!
Это прозвучало как взрыв глушащей волны посреди зала.
Дмитрий дернулся так резко, будто получил удар током; он обернулся стремительно – бокал вина едва не полетел со стола. Его лицо мгновенно изменилось: от расслабленной нежности до панического ужаса всего за секунду. Глаза расширились до предела; рот открылся беззвучно.
Екатерина застыла с вилкой на полпути ко рту; увидев меня – побледнела настолько резко, что её яркая помада выглядела как кровавая рана на лице.
— Ирина?.. — прохрипел Дмитрий пытаясь подняться со стула; ноги его запутались в скатерти – посуда звякнула о край стола. — Ты… вы… как?
Я одарила его самой сияющей улыбкой из всех возможных.
— Папочка! — подтолкнув детей вперед сказала я громко и весело. — Ура! Ты починил погоду! Дети так переживали… плакали… ждали тебя… И вот оно случилось – настоящее чудо! Ты вернулся из Днепра ради нас!
— Папа! — Алина бросилась к нему обнимать ногу. — Ты прилетел! А ведь говорил нам про самолетик-больной!
Вокруг воцарилась мертвая тишина: ближайшие столики замолкли даже раньше чем успели прожевать очередной кусок еды; саксофонист тоже затих – словно почувствовал развязку сцены сильнее любой музыки.
Дмитрий сидел ошарашенный: метался глазами между мной, Екатериной и детьми; капля пота медленно стекала по его виску вниз по щеке.
— Ирин… это всё… это совсем не то… Я могу объяснить… — лепетал он растерянно пытаясь освободиться от объятий Алины но делал это нехотя – словно во сне или под водой.
— Объяснить? Что именно ты хочешь объяснить? Что ты герой? Что преодолел метель ради семьи всего за час перелета? Какой ты молодец! И ещё Екатерину встретил здесь случайно! Вот уж совпадение какое невероятное… Привет тебе тоже, Екатерина!