— Тогда скажем, что устрицы не удалось достать.
— Роман, — София села напротив него. — Ты вообще слышишь, что предлагаешь? Обмануть, влезть в кредит, потратить три мои зарплаты на один вечер. Мы ведь и сами не живём на широкую ногу. Своего жилья нет — арендуем.
— Ну, может, в следующем году накопим.
— Не получится накопить, если сейчас швырнём шестьдесят тысяч. А потом ещё и проценты платить.
Роман опустил взгляд.
— Я просто не хочу, чтобы ты поссорилась с моими родителями.
— Я и не ругалась. Это они меня сделали врагом.
— Ну не врагом…
— Роман, твоя мама написала в чате, что я плохая. Твоя сестра учит детей говорить обо мне как о жадной. А твой пятилетний племянник прислал мне сообщение: бабушка сказала ему, что я их не люблю. Это уже не конфликт — это настоящая травля.
Роман молчал. Потом тихо поднялся и ушёл в спальню. Через несколько минут София услышала его разговор по телефону с матерью.
Голоса были приглушены, но до неё долетали обрывки:
— Мама, ну это правда дорого… Нет, она не капризничает… Шестьдесят тысяч — это серьёзно… Нет, она же повар — если принесёт из ресторана продукты без разрешения, её уволят…
Разговор затянулся. Когда Роман вернулся в комнату, его лицо было пунцовым от напряжения.
— Ну? — спросила София.
— Она сказала больше к тебе не обращаться… — он сел рядом на диван. — Раз ты так относишься к семье — значит, она больше тебя знать не хочет.
София кивнула: она ожидала подобного исхода.
— И ты ей что?
— Сказал правду: мы действительно таких денег себе позволить не можем.
— И?
— Она бросила трубку.
***
В понедельник София пришла на работу и сразу почувствовала: день будет непростым. Предновогодняя суета всегда была тяжёлой порой для ресторана; сегодня же к этому добавилось ещё и внутреннее напряжение после вчерашнего разговора.
Она механически шинковала овощи, мешала соусы и следила за запечённым мясом. Руки действовали автоматически; мысли возвращались к вечернему диалогу с Романом и его матерью.
Во время обеденного перерыва она вышла подышать свежим воздухом. Декабрь был холоден и бодрящ: мороз пробирал до костей. София прислонилась к стене здания и достала телефон из кармана пальто.
Семейный чат молчал с воскресенья вечером — ни одного сообщения за всё это время.
— София Чудская?
Она подняла голову: перед ней стояла Лариса в длинной шубе и тёплой шапке ручной вязки.
— Добрый день… — София выпрямилась от неожиданности.
— Можно поговорить? — свекровь выглядела уставшей; под глазами залегли тени недосыпа или тревоги.
— Конечно…
Они отошли чуть дальше от входа в ресторанную зону на тихий уголок тротуара возле стены здания.
Лариса заговорила первой:
— Я пришла извиниться… — её голос был тихим; Софии даже пришлось напрячь слух. Та едва удержалась от удивления настолько неожиданными словами матери Романа. — Я правда не хотела тебя задеть… Просто мне казалось всегда: у вас с Романом всё стабильно… Что вы хорошо зарабатываете…
София старалась говорить осторожно:
— Мы работаем оба… Но жильё снимаем пока что… У Романа зарплата семьдесят тысяч гривен, у меня около шестидесяти пяти… Почти треть уходит на аренду жилья… Остальное делится между расходами и накоплениями…
Лариса отвела взгляд:
— Я даже представить себе не могла такую дорогую аренду… Думала вы уже просто копите «на всякий случай»…
София покачала головой:
— Мы планируем через пару лет внести первый взнос по ипотеке…
Свекровь помолчала немного прежде чем заговорить вновь:
— А я всю жизнь мечтала об одном… О настоящем празднике… Чтобы стол ломился от угощений… Чтобы всё было красиво – как показывают по телевизору или в фильмах… В детстве такого никогда не было…
София слушала молча; перебивать ей казалось неправильным сейчас…
Лариса продолжила:
— Мне казалось – раз ты повар – тебе легко такое устроить… Ты ведь каждый день работаешь с этими продуктами… Для тебя они привычные…
София мягко возразила:
— Именно потому я знаю им реальную цену…
Свекровь кивнула:
— Да уж поняла вчера… Вероника показала мне чек из магазина… Я даже представить себе не могла такие суммы…
Повисло молчание…
И вдруг Лариса оживилась:
— А если мы продадим мою норковую шубу? За неё когда-то двести тысяч отдавали…
Софию охватило замешательство:
― Зачем вам продавать шубу?
― Ну если праздник стоит так дорого…
― Лариса Ивановна*,* пожалуйста,* *не надо этого делать.* *Давайте я составлю меню на двадцать тысяч.* *Будет вкусно,* *красиво,* *без лишней роскоши.* *И приготовлю бесплатно.* *Пусть это будет мой подарок вам ко встрече Нового года.*
Но лицо свекрови резко изменилось – стало холодным как декабрьский ветерок вокруг них…
― То есть ты считаешь,* *что мы даже двадцать тысяч осилить не можем?
― Нет-нет,* *вы неправильно поняли…
― Всё я правильно поняла! ― Лариса сделала шаг назад.* ― Ты нас за нищих держишь! Не можем устроить нормальный праздник – значит будем жить за счёт подачек!
― Это совсем другое!
― Ничего подобного! Ты предлагаешь нам милостыню! Сделаю-ка им еду на двадцать тысяч – пусть радуются!
― Я хотела помочь!
― Нам твоя помощь ни к чему! ― голос свекрови стал громким,* *люди начали оборачиваться.* ― Мы сами справимся!* Всегда справлялись!* И сейчас справимся без твоих подачек!
― Лариса Ивановна,* давайте спокойно обсудим…
Но та уже отвернулась:
― Всё ясно!* Для чужих людей ты готовишь за деньги,* а для семьи тебе жалко времени* **и** сил!
― Это неправда!
― Как раз правда! ― Лариса смотрела долго* **и** тяжело.* ― Хочешь* **и** деньги взять,* **и** благодарность получить!* А сама пальцем пошевелить лишний раз боишься!
― Но я же предложила приготовить бесплатно!
― На свои двадцать тысяч?! ― её голос сочился горечью.* ― Как будто милостыню бросаешь!* Нет уж!* Больше мы тебя ни о чём просить не будем!
Она резко развернулась* **и** быстро пошла прочь по тротуару.* София осталась стоять у стены ресторана* **с ощущением**, будто внутри всё заледенело.*
Вернувшись на кухню,* она дрожащими руками натянула фартук.*
Коллега Кристина заметила её состояние:
― Что случилось?
― Семейные дела…
Кристина понимающе вздохнула:
― Понимаю.* У меня тоже свекровь та ещё штучка.* Держись там.*
Вечером дома Софию встретил Роман прямо у двери квартиры.*
Он сразу спросил:
– Мама приходила к тебе?
– Была сегодня днём…
– И как прошло?
– Поругались окончательно…
Роман сел на диван,* закрыв лицо ладонями.*
– Она звонила мне потом… Плакала… Говорит – ты предложила ей благотворительность…
– Я предложила приготовить бесплатно меню до двадцати тысяч гривен…
– Она восприняла это как унижение…
– Да уж заметно было по реакции…
Они долго сидели молча.* Потом Роман произнёс негромко:
– Мама сказала,* что видеть тебя больше не хочет… Что ты разрушила её мечту о семейном празднике…
София только слегка качнула головой:* теперь ничто уже её особо не удивляло.*
– А ты ей что сказал?
– Что поддерживаю тебя полностью.* Ты ничего плохого ей не сделала.*
– Правда?
Роман посмотрел прямо ей в глаза:
– Правда.* Ты моя жена.* И права во всём этом споре.* Мама требовала невозможного.*
София подошла ближе* **и** крепко его обняла:* впервые за последние дни она почувствовала поддержку хоть от кого-то близкого.*
***
Прошла неделя; Новый год приближался стремительно,* а семейный чат продолжал хранить гробовое молчание.* София замечала:* иногда Роман переписывался отдельно со своей сестрой или родителями,* но общие сообщения никто так* **и** не отправлял.*
В четверг вечером он вернулся домой после работы* **с новостью**:
–– Родители решили встречать Новый год в кафе… Забронировали столик для всех родственников… Заведение небольшое*, но приличное вроде бы…
–– Тебя пригласили?
–– Да… Одного только…
Где-то глубоко внутри кольнуло неприятное чувство*, но внешне София осталась спокойной.*
–– Понятно…
–– Я сказал им сразу:* если без тебя – то тогда вообще никуда идти не буду… Но мама ответила*, что тогда отменит праздник вовсе… Сказала*, что видеть меня тоже больше желания нет*, если я выбираю тебя вместо семьи…