Прочитано через девять минут. Ответа не последовало.
Ночью он не сомкнул глаз. Лежал, прислушиваясь к размеренному тиканью часов в гостиной. Раньше этот звук казался ему умиротворяющим — Оксана часто говорила, что он действует успокаивающе. Теперь же каждая секунда отдавалась в тишине, словно камень падал в бездонный колодец.
На шестой день вышла из строя стиральная машина.
Тарас закинул бельё — свои рубашки, которые уже третий день пылились в корзине, — выбрал режим «быстрая 30». Машина загудела, начала набирать воду, но вдруг издала протяжный писк и остановилась. На экране появилась надпись: Е18.
Он достал инструкцию из кухонного ящика — ту самую, которую Оксана всегда держала под рукой. На полях был её аккуратный маркер: «Е18 – засор слива. Прочистить фильтр снизу».
Тарас лёг на пол и снял нижнюю панель. Вода хлынула сразу — мутная, с запахом сырости. Он успел подставить тазик, но всё равно залило пол. Пришлось вытирать тряпкой — той самой, которую Оксана называла «половой» и всегда стирала отдельно от остального белья.
Пока он возился на коленях у машины, его осенила мысль: она бы справилась с этим за пять минут. И при этом ни слова упрёка не сказала бы. Только усмехнулась бы: «Ну вот опять ты намусорил», — и засмеялась.
Он достал телефон мокрыми пальцами.
«Оксан, сломалась стиралка. Фильтр прочистил — вроде снова работает. Ты всегда говорила, что у меня руки не оттуда растут… Наверное, была права. Прости меня за то, что раньше не слушал».
Прочитано через три минуты. Ответа снова не было.
Он опустился прямо на мокрую плитку и заплакал — беззвучно; слёзы просто текли по щекам и капали вниз на кафельные квадраты. Ему было стыдно до боли – перед собой самим прежде всего… перед ней… перед сыном, которого он почти не видел последние месяцы.
На седьмой день он остался дома – впервые за четыре года взял отгул по семейным обстоятельствам. Сказал начальнику: ребёнок заболел. Тот удивился, но лишних вопросов задавать не стал.
Тарас отправился к теще домой. Дверь открыла Людмила — невысокая женщина с седыми волосами и глазами точь-в-точь как у Оксаны. Она посмотрела внимательно и серьёзно.
— Здравствуй, Тарас.
— Добрый день… тёть Люд… Можно… увидеть их?
Она отошла в сторону:
— Проходи только потише – Богдан спит после обеда.
На маленькой кухне пахло яблочным пирогом и чем-то очень родным. За столом сидела Оксана и чистила картошку ножом для овощей; когда увидела его – рука застыла в воздухе вместе с ножом.
— Привет… – сказал Тарас хриплым голосом.
Она положила нож на доску:
— Привет…
Людмила молча вышла из кухни и прикрыла за собой дверь – они остались вдвоём среди запахов пирога и картофельной кожуры.
Тарас растерялся – всё то важное и нужное, что он прокручивал в голове сотни раз за эти дни вдруг показалось ненужным или глупым.
— Я… я пришёл сказать тебе одно: ты была права… – наконец выговорил он тихо. – Я действительно ничего не понимал раньше… Думал всё само собой происходит: еда есть дома всегда… порядок поддерживается… Богдан одет-переодет… счета оплачены вовремя… Мне казалось это просто фоном жизни… А оказалось — это сама жизнь…
Оксана молчала; смотрела спокойно — без осуждения в глазах… но уже без той прежней теплоты тоже.
— За эту неделю я понял многое… Сколько всего ты делала каждый день без перерыва… без благодарности… даже без того чтобы я просто заметил…
Он сглотнул комок подступивший к горлу:
— Я не прошу простить меня сразу… Понимаю: слова ничего не стоят сами по себе… Но я хочу измениться по-настоящему… Не обещаниями пустыми – поступками…
Оксана отвела взгляд; посмотрела в окно на подоконник с фиалками — те самые цветы она увозила тогда с собой…
— А если я скажу тебе сейчас: мне уже хорошо одной? – произнесла она негромко.– Что я теперь сплю спокойно ночами… Не жду больше звонков ближе к полуночи со словами «извини». Что Богдану стало легче дышать дома… потому что ему больше не нужно объяснять самому себе почему папа опять пропустил вечернюю сказку…
У Тараса внутри всё оборвалось…
— Тогда… тогда я приму твой выбор каким бы он ни был… Но прошу тебя дать мне шанс показать кто я могу быть теперь… Не сразу конечно… Но со временем…
Оксана долго молчала; потом поднялась со стула медленно подошла к двери детской комнаты и приоткрыла её:
— Богдан проснулся… Иди к нему… Он вчера весь вечер спрашивал про тебя…
Тарас шагнул вперёд к двери детской комнаты; остановился на пороге:
— Оксан… Я люблю тебя до сих пор… Всегда любил просто разучился это показывать…
Она ничего не ответила ему вслух… Но и слов «уйди» тоже не прозвучало от неё вслух.
А это уже было больше чем он мог надеяться получить за всю эту неделю одиночества…
Богдан проснулся почти сразу после того как Тарас вошёл в небольшую комнату где стоял раскладной диванчик.
Мальчик сел сонный потирая глаза кулачками; несколько секунд смотрел на него молча будто проверяя действительно ли отец здесь рядом…
— Папа? – наконец произнёс тихо мальчик.– Ты пришёл?
Тарас присел рядом на край диванчика; горло перехватило так сильно что первые слова прозвучали сипло:
— Пришёл сынок… Очень скучал по тебе…
Богдан кивнул будто приняв это как должное.
Затем обнял отца крепко-крепко обеими руками за шею так жадно как умеют только дети.
Тарас вдохнул запах его волос — тот самый сладковатый аромат ромашкового шампуня который Оксана покупала всегда один и тот же.
Запах их дома.
Запах жизни которой больше нет…
— Мама сказала ты занят был долго-долго,— прошептал Богдан ему прямо в плечо.— А я думал может ты уже совсем никогда больше не придёшь…
Тарас крепко зажмурился.
В груди кольнуло болью а потом отпустило резко будто лопнула тугая нить внутри него…
— Я пришёл сыночек…
И больше никогда так надолго тебя одного оставлять не буду…
Обещаю тебе это…
Богдан немного отстранился посмотрел отцу прямо в глаза серьёзно по-взрослому: