Но за всей этой чёткой системой вдруг стало не хватать самого главного — ощущения “мы”, без которого даже самые аккуратные таблицы с расходами остаются просто набором чисел.
Прошёл месяц.
Мы снова стояли у кассы в супермаркете, привычно деля между собой, кто возьмёт молоко, а кому достанется хлеб.
Я тихо вздохнул и протянул ей карту:
— Оксанка, давай сегодня я. В следующий раз — ты. Хорошо?
Она кивнула с лёгкой, усталой, но искренней улыбкой:
— Конечно. Ведь дело ведь не в суммах, правда?
И действительно.
Раздельный бюджет многое расставил по местам, но ни разу не помог справиться с чувством одиночества.
Это не панацея — всего лишь способ:
он избавляет от споров по пустякам, но не возвращает ощущение единства.
Да, он даёт свободу, удобство и ясность.
Но настоящая близость начинается там, где заканчиваются расчёты: в честности и умении слышать друг друга.
Самую трудную фразу я записал для себя как напоминание:
“С этого дня у нас раздельный бюджет” — это только начало диалога, а вовсе не его финал.
И если хватает душевной силы быть рядом не только на условиях финансовой независимости — значит, всё ещё возможно построить что-то настоящее.
В тот вечер мы легли спать рядом. Между нами снова не было ни разделённых сумм, ни графиков расходов —
только двое людей, которые учатся доверять друг другу: ошибаясь порой, но продолжая оставаться вместе.