— С Ириной? — переспросила она с таким презрением, будто он назвал не имя, а должность уборщицы. — Ты в своём уме? Это твоя квартира. Твоя мать. А она тут кто — командир? Где же ты, Мирон, как мужчина?
Меня обдало ледяной волной. Этот приём был стар как мир: надавить на чувство вины и мужские обязанности, чтобы он отступил и снова стал удобным.
— Хватит, — произнесла я. Голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но с неожиданной твёрдостью. — Это не «его» жильё. Это наш дом. И решения мы принимаем вместе. Вы не можете просто так прийти и заявить о себе как о новой жилке.
Людмила упёрла руки в бока.
— О-о-о! — протянула она с ехидцей. — Слышал? «Мы решаем». Устроила тут у нас народовластие! А ничего, что я мать? Что я сына растила, пока ты… — она смерила меня взглядом сверху вниз, — пока ты по университетам бегала да умничала?
Мирон стоял зажатый между стеной и шкафом. Я видела его учащённое дыхание. И мерзко мне стало не от свекрови — от него самого. От этой привычки прятаться за спину других. От того ожидания, что я снова всё сглажу и промолчу.
— Людмила, — сказала я ровно, без надрыва, — вы пришли не просить разрешения остаться, а ставите перед фактом. Так дела не делаются.
— А-а-а! Вот ты какая стала! — щёлкнула языком она. — Всё ясно теперь… Это всё твоё отделение виновато… Это всё твой Юрий!
Я вздрогнула: имя прозвучало как удар.
— Откуда вы… — начала я и осеклась.
— У подъезда люди не только мусор выносят! — с торжеством ответила она. — И мне сказки рассказывать не надо! Весь двор уже перешёптывается: ты по кафе с ним шастаешь! Медицинская элита нашлась… Гуляешь себе спокойно? А мужа дома оставляешь?
Мирон посмотрел на меня так, будто искал в моих глазах спасение: ревность смешалась со страхом и надеждой услышать оправдание для собственного спокойствия. Он всегда чувствовал себя лучше после моих извинений.
— Это правда? — спросил он тихо; особенно тихим было слово «правда», словно он ждал не истины, а удобного варианта.
Я сделала вдох и впервые за долгие годы решила больше не играть роль покладистой жены.
— Правда в том, что я была с коллегами, — сказала я спокойно. — Правда в том, что смеялась и дышала свободно впервые за долгое время. И ещё правда в том, что восемь лет ты делаешь вид будто моя жизнь должна подчиняться указаниям твоей матери. Вот это самая настоящая правда.
— Ах вот как! Главная правда у неё! — всплеснула руками свекровь. — Мирончик! Ты слышишь?! Она тебя уже ни во что не ставит! Сначала корпоративы пошли… потом ночёвки… потом развод подоспеет! А ты стоишь тут и хлопаешь глазами!
Мирон сжал кулаки… но ни ко мне шагнул навстречу, ни к матери… просто замер посреди комнаты словно ждал команды от того единственного человека в его жизни кто всегда командовал им без лишних слов.
Я перевела взгляд на сумки у входа… клетчатая перекрывала проход на кухню… Как символично: они всегда входили именно так – заслоняя мне путь вперёд…
— Давайте говорить по существу… – произнесла я ровно; спокойствие звучало злее любого крика – У вас есть куда пойти? Где ваша квартира?
— Не твоё дело квартира моя или нет! – резко бросила она.
— Очень даже моё дело – когда вы стоите у моего порога с вещами… – кивнула я на сумки – Мирон… Ты вообще знаешь о том… что твою маму якобы «новая хозяйка попросила съехать»? Что это значит вообще? Продажа квартиры? Судебное решение? Или очередная манипуляция?
Он моргнул растерянно: видно было сразу – ничего он об этом толком не знал… Просто услышал «маме плохо» и сразу решил подставить меня вместо себя…
— Мам… – сказал он наконец стараясь звучать серьёзнее чем обычно – Объясни нормально пожалуйста… Кто попросил тебя уйти? Почему?
Людмила потеряла выражение победительницы буквально на секунду… но быстро вернулась к привычному лицу…
— Потому что сейчас люди стали звериные совсем… Мирончик… Потому что мне тяжело одной жить… Хочешь чтоб я по хостелам скиталась?! Чтоб меня там обобрали?! Чтоб среди чужих пьяниц…
— Перестаньте драматизировать ситуацию – перебила её я резко – Про хостелы с алкашами вы явно перегнули палку… Покажите документы или хотя бы ключи от своей квартиры предъявите… Вы ведь оттуда пришли сегодня — где ночевали-то?
— Да какое тебе до этого дело?! – взвизгнула она истерично…
Внутри меня щёлкнуло то самое «хватит».
— Моё это дело — потому что вы вторглись в мою жизнь без спроса да ещё с багажом…
Мирон поднял руки будто хотел остановить нас обеих…
— Ирина ну пожалуйста давай спокойно поговорим мама ведь…
— Спокойно?! – повернулась к нему я – Я абсолютно спокойна для человека которого пытаются насильно подселить!
Он открыл рот чтобы сказать хоть слово но закрыл сразу же… И вдруг стало ясно: он никогда ничего сам не решает — только избегает решений… Его мастерство избегать стало моей ежедневной ношей последние годы…
Людмила шагнула ближе к нему словно хватаясь за спасательный круг:
— Мирончик скажи ей!! Скажи ей что я твоя мать!! Что она мне никто чтобы приказывать!! Что жить здесь буду!!
И вот тогда Мирон неожиданно сказал совсем другое:
— Мам… Ты так поступать не можешь… Это ведь наш дом теперь… Мы должны решать вместе с Ириной тоже…
Свекровь застыла как статуя; лицо побледнело будто свет выключили…
— Ты против меня?! Ты выбираешь её после всех её гулянок?!
– Это были вовсе не гулянки!.. – резко ответил он – И хватит уже!.. Я устал…
Я едва поверила своим ушам: это он сказал «я устал». Он — тот самый человек который говорил «ты устала» лишь когда хотел чтобы я замолчала…
Но Людмила быстро собралась духом; улыбнулась холодно:
– Устал?.. Ну раз уж вы такие взрослые тут собрались тогда давайте по-взрослому разговаривать!.. Мирон дорогой помнишь про кредит?
У меня внутри всё оборвалось…
– Какой ещё кредит?.. – спросила я очень тихо; тишина эта была опасней любого крика
Мирон повернулся ко мне медленно; лицо посерело
– Ирина…
– Подожди!.. Какой кредит?..
Людмила довольно вздохнула словно достала козырную карту:
– А ты разве ничего не знала?.. Он у нас сын хороший оказался!.. Помог матери когда нужно было ремонт сделать!.. Подписал бумаги!.. Платить ещё долго придётся между прочим!.. Зарплаты у вас конечно врачебные приличные но вдвоём-то платить куда легче согласись?..
По спине прошёл холодный пот — вовсе не из-за самого кредита — а потому что всё это происходило за моей спиной… Ещё страшнее было то как легко она включила мою зарплату в этот расчёт — будто бы уже распорядилась ею без моего ведома…
Я посмотрела прямо на Мирона:
– Ты оформил кредит ради ремонта своей маме и даже слова мне об этом не сказал?..
Он сглотнул; глаза метались
– Всё немного иначе получилось… Я думал быстро закроется всё само собой.. Не хотел тебя нагружать этим…
– Не хотел нагружать?.. То есть повесить долг на нас обоих тебе показалось легче чем поговорить со мной честно?..
– Ирина послушай…
– Сколько там?.. Какая сумма?..
Он молчал
– Мирон?.. Сколько?!
– Четыреста тысяч… чуть больше…
Кухня поплыла перед глазами; пришлось опереться плечом о дверной косяк чтобы скрыть дрожь ног
Четыреста тысяч «на ремонт»… А у нас три года течёт смеситель в ванной который каждый раз приходится подкладывать тряпкой.. На окна копим «когда-нибудь»… На отпуск нормальный мечтаем «потом»… А тут вдруг оказалось «маме срочно нужно»…
Людмила поймала мой взгляд и расплылась в довольной улыбке
– Видишь сама?.. Мы же семья!… Всё общее!… Если начнёшь качать свои права пострадает мой сын!… Этого хочешь?..
Я смотрела ей прямо в глаза и вдруг поняла: вот где настоящий конфликт прячется… Не тарелки разбитые.. Не корпоративы.. Не соседка Роксолана со своими слухами.. Настоящая проблема вот здесь: они считают меня ресурсом.. Бесплатным.. Безмолвным.. Уже подписанным заранее..
Я повернулась к Мирону:
– Ты солгал мне.. Причём неоднократно.. Прятал деньги.. Решения принимал тайком.. Долги скрывал.. Теперь твоя мама приходит сюда шантажировать нас сумками!.. Понимаешь ли ты вообще ЧТО ЭТО ШАНТАЖ?!
Он опустил голову вниз… Передо мной стоял человек слабый до боли — но слабость тоже способна ломать жизни ничуть не хуже злости
– Я думал справлюсь сам…. Думал это мелочь….
– Мелочь?! Для тебя всегда мелочь пока правда наружу сама выплывает!
Людмила резко распрямилась:
–– А чего ж ты ожидала-то?! Чтобы он под каблуком у тебя сидел?! Да слишком много себе позволяешь девочка моя!… Женщина должна…