Никогда прежде он не проявлял к ней ни малейшего интереса, и вдруг — пригласил на танец. Екатерина Биленко, которая всегда предпочитала говорить прямо и без обиняков, не удержалась от вопроса прямо во время танца:
— С чего вдруг такая щедрость?
— Да просто так. Решил ненадолго избавить тебя от навязчивости Ореста Вишневского и Матвея Ковальчика. А что? Не нравится? Зачем тогда согласилась?
— Всё мне нравится! — буркнула она в ответ. — А вот у Ярины Коваленко уже пар из ушей валит.
Она заметила недовольное лицо Ярины и почти не преувеличила насчёт пара.
— Не выдумывай, — отмахнулся Данило Лысенко. — Ярина вполне адекватная девушка.
Разговор был далёк от романтики, и Данило просто пришёл ей на помощь, чтобы она окончательно не приросла к стене. Но всё же Екатерина успела ощутить то самое странное волнение: этот парень мог бы быть рядом… И с ним я была бы счастлива!
Танец закончился, за ним завершился и выпускной вечер. После того вечера она больше Данила Лысенко не видела и даже ничего о нём не слышала. Почему же он вспомнился ей именно сейчас? Наверное, потому что тревоги Ориси Тимошенко уже начали проникать в её сознание, и сама Екатерина вскоре могла начать думать: «Неужели так одна и останусь? На всю жизнь!»
— Ровно? — спросила она у Богдана Хоменко.
— По-моему, вполне ровно! Лучше у мамы спроси! Орися! — громко позвал он жену.
И тут случилось неожиданное. От громкого голоса отца кот Зенон внезапно взбесился: сначала прыгнул на ёлку, затем с неё метнулся на подоконник, а потом прямо к ногам Екатерины Биленко. Богдан только успел повернуть голову обратно к окну — он звал жену и смотрел в сторону кухни — как его дочь уже падала вниз камнем. Он не успел подхватить её вовремя. Девушка рухнула на пол с такой силой, что казалось: ушиблась вся целиком.
— …Екатерина Биленко! — закричал отец и бросился к ней через боль в ноге.
— Что происходит?! — выбежала из кухни Орися Тимошенко. — Как это случилось?!
— Да чтоб пропала твоя ёлка пропадом! — рявкнул Богдан Хоменко. — Екатерина! Ты как?
— Да-а… но мне очень больно!
— Встать сможешь?
Она попыталась подняться и закричала от боли. Слёзы хлынули из глаз, размывая тушь.
— Нога! Очень болит нога! Не могу подняться!
Богдан обрадовался лишь тому, что ещё не успел выпить – ведь ждать скорую ночью было бы делом безнадёжным – поэтому сам отвёз дочь в травмпункт. Переодеться она даже не смогла: поехала так, как была – в домашней футболке со штанами; только куртку набросила сверху поверх всего этого хозяйства после готовки с мамой. Причёска растрепалась напрочь, макияж потёк окончательно, нога распухла… Настоящая красавица получилась.
Очередь оказалась короткой.
— Отлично! Сейчас загипсуем тебя – ещё успеем Новый год встретить! – приободрил её отец.
— Ну как такое вообще возможно?! Только со мной может произойти такая нелепость! – сокрушалась Екатерина Биленко.
— Пустяки! Такое с кем угодно бывает!
— Интересно только: как там этот проказник Зенон? Я его случайно не пришибла при падении?
— Да ничего ему не будет! Раз убежал – значит жив-здоров! Екатерина Биленко, ну хватит тебе так убиваться-то… Главное ведь – голова цела осталась. А нога… до свадьбы заживёт!
— Я вовсе не убиваюсь, папа… Просто боль адская!
В ту же минуту ей подумалось: до её свадьбы точно всё заживёт… Вот только когда та свадьба будет? Может быть никогда… И может мама права: пора перестать столь категорично отвергать мужчин только за то, что они скупы или ревнивы или слишком мягкотелы… Надо учиться видеть хорошее!
— Следующий! – услышала она голос из кабинета врача.