С каждым днём Оксане становилось всё труднее: живот налился тяжестью, поясницу ломило так, будто в неё вбили железный прут, а усталость больше не проходила даже после сна — она просто поселилась в теле.
И именно в этот период Ольга с Игорем вновь объявились без звонка и предупреждения. Дверной звонок прозвенел, как сигнал тревоги. На этот раз Оксане некуда было скрыться: у подруги на даче жили гости, внизу живота неприятно тянуло, старший сын лежал с температурой, а по работе навалился срочный проект с жёсткими сроками.
Тарас посмотрел на жену с едва заметной усмешкой — мол, теперь-то никуда не денется. Придётся встречать, готовить, улыбаться и изображать образцовую невестку. Он быстро разложил по углам скрипучие раскладушки, чмокнул мать в щёку и утром, с облегчением вздохнув, отправился в свой прохладный, тихий офис, подальше от домашней суеты.
Но жизнь решила сыграть по своим правилам. В восемь он ушёл, а уже в десять снова раздался звонок. На пороге стоял Тарас — бледный, с испариной на лбу, навалившийся на коллегу.
Выяснилось, что на лестнице в офисе он неловко подвернул ногу. Результат — серьёзное растяжение связок голеностопа. Ступня распухла так, что едва помещалась в обувь. В травмпункте врач был категоричен: минимум неделя строгого покоя, никаких поездок на работу.
Тараса устроили на диване прямо в проходной гостиной. И впервые он оказался заперт внутри того хаоса, от которого раньше ежедневно сбегал.
Лёжа с ноющей, пульсирующей болью в ноге, он наблюдал, как его жена — бледная, с огромным животом — в наушниках пытается вести деловой разговор с клиентом, перекрикивая фоновый грохот телевизора, где Ольга на полной громкости смотрела сериал.
Воздуха в маленькой двухкомнатной квартире катастрофически не хватало. Окна открыть было нельзя — сквозняк. Закрытые — превращали жильё в душную коробку.
Дети, измученные теснотой, носились по комнате, визжали и прыгали на диван, едва не задевая его больную ногу. Играть им было негде: пол был заставлен сумками, пакетами и раскладушками.
Апофеоз наступил вечером. Игорь, лениво почесав живот, крикнул из коридора:
— Оксаночка, может, пожаришь нам на ужин те свои домашние котлеты? Такие, как в прошлый раз. Мы проголодались!
Он даже не заметил, что невестка стоит у плиты, опершись рукой о столешницу, чтобы не упасть, и время от времени хватается за поясницу, пытаясь унять боль.
Осознание пришло к Тарасу резко, почти болезненно. Он вдруг ясно увидел: каждый их визит превращает жизнь беременной Оксаны в бесконечный марафон на выживание. А он, называя себя заботливым сыном, попросту скрывался в офисе, оставляя её одну разгребать этот беспорядок.
На второй день постоянного шума, духоты и напряжения его выдержка дала трещину. Когда обстановка накалилась до предела, он тихо попросил Оксану одеть детей и вывести их в парк хотя бы на час.
О чём он говорил с родителями в её отсутствие, Оксана не знала. Но, поднявшись по лестнице и переводя дыхание, она увидела неожиданную картину: Ольга и Игорь молча складывали свои клетчатые сумки. Губы у обоих были плотно сжаты, лица — каменные.
Тарас сидел на диване, осторожно придерживая перевязанную ногу. Морщась от боли, он поднял взгляд на родителей и, глубоко вдохнув, приготовился сказать то, что давно должен был произнести.